— А с чего ты решила, что это твой воздух? Лестничная клетка — место общее. Захочу — курю, захочу — плюю. Законы сначала выучи, женщина!
Вероника, двадцатилетняя дочь соседки Людмила, нарочито выпустила плотное облако приторного пара прямо в лицо Александре. По соседству с ней, развалившись на подоконнике между этажами, громко ржали двое парней. На сером бетоне валялись окурки, жестяные банки из-под энергетиков и россыпь шелухи от семечек.
Александра, главный бухгалтер крупного завода, не стала ни кашлять, ни размахивать руками — именно такой реакции и ждали подростки. Она лишь поправила очки и смерила девушку тяжёлым, пристальным взглядом, от которого у начальников цехов во время проверок выступал холодный пот.
— Это общее пространство, Вероника, — произнесла она спокойно, но с ледяной жёсткостью. — А значит, здесь не курят, не плюют и не разводят помойку. У тебя есть пять минут, чтобы всё убрать. Иначе разговор продолжится иначе.
— Ой, напугала! — фыркнула Вероника и демонстративно стряхнула пепел на только что вымытый уборщицей пол. — Иди лучше валидолу выпей, а то давление подскочит. Мамочке побежишь жаловаться? Так она сама разрешила мне тут сидеть, чтобы дома не дымить.
Парни снова загоготали. Дверь квартиры Александры резко закрылась, отсекая подъездный гул.
В коридоре стоял запах жареной картошки и старого дерева — тёплый, домашний аромат, который теперь перебивала едкая вонь дешёвых сигарет, просачивавшаяся сквозь замочную скважину. На кухне, ссутулившись над столом, сидел Марко.
Марко было тридцать два, однако из-за ранней залысины и постоянной сутулости он выглядел значительно старше. Племянник покойного мужа Александры, он жил с ней уже десять лет. Спокойный, безотказный, с лёгким заиканием, он трудился в мастерской по ремонту часов и пугался даже резких звуков. Соседи считали его «чудаковатым» — удобной мишенью для насмешек.
— А-александра, они опять там? — Марко втянул голову в плечи, услышав грохот за дверью.
— Ешь, Марко. Это тебя не касается, — коротко ответила Александра, накладывая ему картошку. Но внутри у неё всё клокотало от злости.
Вечером она всё же решила поговорить с Людмила.
Вечером она направилась к Людмиле. Та открыла дверь в домашнем халате, с телефоном у уха и косметической маской на лице.
— Людмила, твоя дочь устроила у моей двери настоящий притон. Дым тянет в квартиру, шум стоит до ночи. Я требую, чтобы ты навела порядок.
Людмила лишь закатила глаза, не отрываясь от разговора:
— Александра, ну зачем ты начинаешь? Молодёжь же. Куда им деваться? На улице холодно. Они не наркоманы какие-нибудь, просто сидят, болтают. Прояви терпимость — у тебя своих детей нет, вот ты и злишься. А твой Марко вообще странный, ему-то что с этого?
Удар получился точным и намеренно болезненным. Александра медленно втянула воздух.