Подписка Дзен Про избавит от рекламы — ни в статьях, ни в видео, ни в новостных лентах она больше не появится.
Тяжёлая дверь с тёмной отделкой встретила её холодным безразличием, словно она переступала порог чужого и неприветливого мира.
Оксана задержалась на лестничной площадке, пристально глядя на глазок, заклеенный изнутри полоской малярного скотча.
Она не стала звонить. Пальцы, привыкшие к гладким чертёжным трубкам и шероховатому ватману, крепко сжали связку ключей. Этот визит не был задуман как контрольный, но сердце — беспокойный и упрямый орган — гнало её через весь Киев.
Замок поддавался с трудом, будто давно забыл прикосновение родного ключа и сопротивлялся возвращению хозяйки. Оксана с усилием нажала на ручку и вошла внутрь.
Вместо той лёгкости и простора, которые она когда-то заложила в проект этой квартиры, её окутал густой влажный воздух. Он был насыщен запахами жареного лука, затхлой пыли и дешёвого кондиционера для белья — словно плотное ватное облако обволакивало всё вокруг.
В прихожей было так тесно, что становилось трудно дышать. Стены цвета «грозовое облако» исчезли за плотными рядами верхней одежды: пуховики, куртки и бесформенные пальто висели в несколько слоёв — как на стихийном вещевом рынке.
Сделав шаг вперёд, Оксана тут же наткнулась на препятствие.
На полу вместо задуманного итальянского керамогранита с фактурой натурального камня громоздились картонные коробки. Они были перетянуты шпагатом; влажные стенки будто вобрали в себя всю сырость этого беспорядочного быта.
— Кто там опять? — ленивый голос донёсся из глубины квартиры. — Богдан что ли ключи забыл?
Оксана медленно сняла пальто, стараясь не задеть чужие вещи. Прикосновение к этим поношенным тканям вызывало у неё почти физическое отвращение. Она прошла дальше — в гостиную.
На диване — строгом предмете мебели с обивкой из дорогой серой рогожки — расположилась женщина внушительной комплекции. На ней был выцветший халат с яркими пионами; она сидела с подвернутой ногой и методично щёлкала семечки.
Шелуха падала прямо в хрустальную вазу — ту самую богемскую вазу ручной работы из Праги, которую Оксана привезла Богдану на новоселье.
Женщина повернула голову: взгляд у неё был цепкий и мутный, лишённый даже намёка на смущение или тревогу.
— Вам кого надо? — спросила она между жеванием. — Богдан сейчас работает… поздно будет дома.
Вместо привычной волны раздражения внутри Оксаны разлился холод: именно так проявлялась её реакция на стрессовые ситуации – превращение в ледяную статую самообладания.
— Я – Оксана. Мать Богдана. А вы кто такая? И почему ваши ноги находятся на моём диване?
Незнакомка усмехнулась себе под нос, вытерла жирные пальцы о край халата (звук ткани показался Оксане оглушительным) и потянулась за пультом от телевизора.
— А-а… мамочка пожаловала… Ну здравствуйте тогда. Я Тамара. Теперь здесь живу.
— Живёте? – переспросила Оксана, окинув взглядом комнату.
На журнальном столике остались липкие следы от чашек; паркетная доска (каждая планка которой была лично ею выбрана) была накрыта пёстрым синтетическим ковром-пылесборником.
— Конечно живу! – подтвердила Тамара со вздохом удовлетворения, устраиваясь удобнее среди подушек. – Помогаю молодым справляться с бытом. Надя моя работает без передышки: ей некогда борщи варить да рубашки гладить… А ваш Богдан… ну что тут скажешь… мужчина ведь! За ним глаз да глаз нужен! Вот я всё сама взяла под контроль!
Оксане захотелось распахнуть окно настежь – вдохнуть хоть немного свежего воздуха среди этой удушающей атмосферы.
— Какая Надя?.. – едва слышно спросила она почти шепотом.
— Жена Богдана! – ответила Тамара тоном учителя перед новичком – расписались они год назад… Всё сделали тихо: без суеты да лишних расходов… Мы решили лучше вложиться в первый взнос по ипотеке!
Оксана опустилась на стоящий у стены складной деревянный стул – чужая мебель явно не отсюда: возможно принесённая с дачи или подобранная возле мусорных баков…
— Не знала… – произнесла она отчётливо каждое слово. – И скажите мне тогда вот что: почему вы живёте здесь вместе с молодой семьёй? Это какой-то социальный эксперимент?
Тамара тяжело вздохнула со снисходительным видом:
— А где мне ещё жить-то? Свою двушку сдаю – деньги идут семье! Теперь всё общее! Копим понемногу чтобы потом расширяться… Эту квартиру продавать будем – тесновато тут! Планировка неудобная: коридор длиннющий зря метры съедает… кухня вообще мизерная – вдвоём уже тесно…
Пальцы Оксаны судорожно впились в ремешок сумочки так сильно, что кожа оставила следы на ладони:
— Продавать?.. – переспросила она почти неслышно. – Но ведь эту квартиру я подарила сыну как его стартовую точку жизни… его опору…
Тамара лишь равнодушно пожала плечами:
— Стартовая или нет… но подход должен быть практичный! Зачем нам ваш дизайнерский ремонт?..
Здесь ведь жить надо по-настоящему: детей растить да хозяйство вести… Я вот лоджию переоборудовала под кладовку. А у вас там что было? Сплошные кусты да грязь одна…
Оксана вскочила резко и стремительно направилась к балконной двери как будто кто-то включил пружину внутри неё.
Лоджия была её гордостью. Настоящий зимний сад для души и покоя сердца.
Панорамные окна до пола, система тёплого пола продумана до мелочей; освещение подобрано тактично для каждого растения… Там росли редкие фикусы Бенджамина и раскидистая монстера — пять лет заботы… Это было её личное убежище для размышлений…
Она дёрнула за ручку — дверь не открылась.