— Быстро собирай свои вещи и чтоб тебя здесь больше не было! Вместе со своей дочкой! Понаехали, устроились на всём готовом! — Елена возвышалась надо мной, уперев руки в бока.
— Мама, может, не стоит так резко… Давай хотя бы спокойно обсудим, — пробормотал Дмитрий, переминаясь у холодильника с ноги на ногу.
— Молчи! — Елена с такой силой ударила ладонью по столешнице, что чашки подпрыгнули. — Это моя квартира — и правила здесь мои! Я сама внесла первый взнос — отдала восемьсот тысяч как одну гривну! А эта… — она скривила губы в презрительной усмешке, — только и умеет, что варить невкусные борщи да ребёнка неправильно воспитывать! Кристина у неё растёт избалованной!
— Елена, — я собралась с силами и постаралась говорить ровно. — Мы с Дмитрием уже шесть лет платим ипотеку. Каждый месяц по сорок две тысячи…
— И что? — перебила она. — Квартира-то оформлена на моего сына! А ты кто? Пришлая! Живёшь за чужой счёт! Да я бы на те деньги, что вложила в первый взнос, могла себе машину купить! А я всё ради вас старалась!
Дмитрий отошёл к окну и стал теребить край занавески, глядя во двор. Он всегда так делал, когда мать начинала свою тираду. Будто его тут вовсе нет. Будто это не его жену выгоняют из дома.
В детской стояла тишина. Лишь изредка слышался лёгкий шорох: там Кристина складывала игрушки в большую розовую корзину — ту самую новую, которую мы купили неделю назад.
Она всегда так поступала при криках бабушки: прятала кукол подальше, словно оберегая их от злости и громких слов. От этой детской привычки сердце сжималось.
Я медленно поднялась со стула. В голове звенела пустота, но внутри крепла решимость.
Шесть лет унижений и постоянных упрёков. Шесть лет я старалась быть хорошей женой для её сына: терпела обиды, прощала колкости и надеялась на лучшее. Довольно. Я утонула в этом болоте по самую шею.
— Хорошо, — произнесла я спокойно и твёрдо, глядя прямо в глаза свекрови под аккуратными стрелками макияжа. — Уедем мы с дочкой. И меня здесь больше не будет. Только потом не удивляйтесь тому, что внучку видеть перестанете.
Елена удовлетворённо усмехнулась и расправила плечи в новом велюровом халате.
— Переживём как-нибудь без тебя. Кристину я сама воспитаю как надо – без твоих новомодных замашек.
Я молча повернулась к двери детской комнаты. Уже у порога остановилась и обернулась:
— Дмитрий… вечером поговорим. Если найдёшь время вынырнуть из-под маминой опеки.
Пора было собирать не только игрушки дочки – пора было собрать всю свою жизнь по кусочкам и начинать её заново.
Без этого дома.
Без мужа-молчуна.
Без свекрови, которая наконец добилась своего.
С Дмитрием мы познакомились восемь лет назад в городском парке. Я тогда выгуливала своего пуделя Тошку – он вдруг сорвался с поводка за пролетающей мимо вороной.
Дмитрий поймал его возле фонтана. Помню этот момент: высокий парень в синей рубашке держит моего взъерошенного пса на руках.
— Похоже, это ваш беглец? — улыбнулся он тогда и протянул мне поводок.
Мы проговорили весь вечер прямо там же на лавочке у аллеи парка. Дмитрий работал инженером на заводе неподалёку от дома матери – они жили вдвоём в двухкомнатной квартире через квартал от моего жилья.
Я трудилась бухгалтером в торговой компании и снимала квартиру вместе с подругой Натальей. Всё закрутилось стремительно: свидания почти каждый день, букеты цветов без повода и долгие прогулки вдоль реки под луной…
Через полгода он решил познакомить меня со своей матерью. Елена встретила меня холодно – оглядела внимательно сверху донизу:
— Слишком уж худая… Готовить хоть умеешь?
Тогда мне эти слова показались пустяком – ведь когда любишь по-настоящему, замечаешь только хорошее да веришь лучшему…
Спустя восемь месяцев Дмитрий сделал мне предложение прямо там же – среди деревьев городского парка…