— Молодой человек! Повторите нам графинчик! И вот ту нарезку, где буженина — обновите, пожалуйста. Только побольше, мы никуда не спешим!
Голос Мирона звучал уверенно и мягко, с тем особым оттенком, который бывает у людей с пухлым кошельком и личным водителем, ожидающим во дворе. Муж широким жестом обвел наш столик, подмигнул Марьяне — моей старой подруге — и с ленивым удовольствием откинулся на спинку дивана.
Марьяна восторженно воскликнула:
— Леся, ну какой он у тебя… Настоящий праздник-мужчина! Мой-то за каждую гривну дрожит, а Мирон — щедрость сама.
Я лишь слегка улыбнулась в ответ и подцепила вилкой огурец. Праздник, конечно. Особенно когда банкет устраивает не тот, кто его оплачивает.
Мы уже третий час просиживали в ресторане грузинской кухни. Повод был самый обычный: двадцать два года назад Мирон «осчастливил» меня своим появлением в общежитии педуниверситета. Но размах устроили такой, будто отмечали вручение Нобелевской премии.
— А может еще хачапури закажем? — не унимался Мирон.
— С двойной порцией сыра! Леська ж любит, когда горячее и тянется?
Я взглянула на мужа. Надо признать — мужчина он видный даже в свои пятьдесят три. Седина на висках придает солидности, рубашка выглажена (моих рук дело — гладила ночью), глаза сияют живостью. В компании с ним легко: всегда шутку расскажет, тост произнесёт или комплимент скажет.
Но сейчас я видела не душу компании. Я наблюдала за тем, как в голове крутится невидимый счетчик расходов.
Салаты — около трёх тысяч гривен. Горячее — ещё четыре. Алкоголь — даже страшно прикидывать сумму. Плюс закуски и тот самый графинчик… В итоге выходило не меньше пятнадцати тысяч.
В принципе ничего страшного: мы оба работаем и не бедствуем. Я тружусь главным экономистом в логистической компании. А вот Мирон уже полгода как «в поиске себя» и новых проектов. Его прежний бизнес по установке окон заглох ещё зимой. В наследство остался только кредит за рабочую «Газель».
— Мирон, может уже хватит? — тихо произнесла я после того как официант отошел от стола.
— Завтра ведь всем на работу…
— Ой ну Леська… Ну только не начинай сейчас… — Он скривился так, будто зуб заболел.
— Один раз живём! И вообще… у меня предчувствие отличное! Намечается один заказ… такие деньги будут — просто ух!
«Намечается». Это слово стало постоянным спутником последних десяти лет нашей жизни. Обычно оно означало одно: деньги нужны срочно сейчас, а мифическая прибыль будет когда-нибудь потом.
И тут произошло то самое, от чего внутри всё похолодело до ломоты.
Мирон потянулся к пиджаку за бумажником. Достал его неспешно и продолжая весело болтать с мужем Марьяны вытащил банковскую карту.
Не свою чёрную карту (я точно знала: там оставалось триста гривен после продажи старых шин).
Он достал мою серебристую зарплатную карту.
Ту самую карту, куда вчера поступил аванс вместе с квартальной премией за отчётность. Деньги были уже мысленно расписаны: пять тысяч на коммунальные платежи, десять отложить на отпускные расходы и остаток растянуть до двадцатого числа на продукты и мелочи по дому.
— Сейчас всё будет как надо! — беззаботно бросил Мирон и покрутил карточку между пальцами прежде чем положить её рядом со своей тарелкой так, чтобы все видели.
Меня словно окатили кипятком изнутри…
Меня будто окатили кипятком.