— Или с нами, или против нас! — голос Оксаны, резкий, словно скрежет металла по стеклу, разорвал тишину нашего маленького кухонного утра.
Я застыла с кофейником в руке. Тёмный, густой кофе тонкой струёй наполнял чашку, а я пыталась осмыслить, каким образом безобидный разговор о том, кто сегодня заберёт детей из школы, вдруг превратился в ультиматум. Напротив сидела Оксана — моя свекровь. Рядом с ней, неловко переминаясь на стуле, устроился её сын и мой муж Александр.
— Оксана, — начала я как можно спокойнее, — я правда не понимаю, почему вообще стоит вопрос «или вы, или я». Разве мы не одна семья?
— Семья? — она усмехнулась, поправляя безупречно уложенные волосы, будто позировала для камеры. — Семья — это когда соблюдают договорённости. А ты, Ярина, всё время выдумываешь что-то своё. То лепишь свои глиняные кружки, то пропадаешь в офисе. А дети? Кто ими займётся? Кто Александру рубашки выгладит?
Я аккуратно поставила кофейник на стол, чувствуя, как внутри поднимается волна жара — и дело было вовсе не в кофе. Александр тихо кашлянул, но глаз от тарелки с бутербродом так и не поднял.
— Рубашки глажу я, — ответила я, изо всех сил удерживая ровный тон. — И за детьми слежу тоже я. И работаю, потому что деньги, как ни странно, сами в доме не появляются.
— Вот слышишь, Александр? Она даже не скрывает. Ей работа дороже семьи. Я же говорила — переезжайте к нам в деревню. Там воздух свежий, я с внуками буду помогать. А эта городская суета до добра не доведёт.
Я перевела взгляд на Александра, надеясь хотя бы на одно слово поддержки, но он лишь неопределённо пожал плечами:
— Ну, мам, давай не сейчас…
Не сейчас? Серьёзно? Я глубоко вдохнула, подавляя порыв плеснуть остатки кофе ему на голову. Вместо этого на моём лице появилась вежливая улыбка — та самая, которой я пользуюсь в разговорах с особенно трудными клиентами.
— Давайте я приготовлю завтрак, а потом спокойно всё обсудим, — предложила я, хотя в мыслях уже собирала чемодан и уезжала куда-нибудь подальше, где не существует ни свекровей, ни их ультиматумов.
Скоро кухня наполнилась ароматом яичницы и поджаренных тостов, но напряжение так и витало в воздухе. Оксана не сводила с меня пристального взгляда, Александр предпочитал молчать, а я мысленно считала до десяти, чтобы не сорваться. Утро выдалось отвратительным, и тогда я ещё не догадывалась, что это только начало.
Ближе к одиннадцати я раскрыла ноутбук и попыталась погрузиться в таблицы с отчётами, однако мысли упорно возвращались к утренней сцене.
Оксана приехала «помочь с детьми» на неделю, но вместо поддержки я ежедневно выслушивала лекции о том, как неправильно живу. По её мнению, мне следовало оставить работу, осесть дома, печь пироги и воспитывать детей по её строгой системе — держать их в ежовых рукавицах и кормить манной кашей трижды в день.
А я любила свою работу. Не потому, что мечтала о головокружительной карьере, а потому что она давала мне ощущение самостоятельности и возможность развиваться, чувствовать, что я не растворяюсь полностью в чужих ожиданиях.