Двадцать третьего февраля кухня ресторана «Монплезир» больше походила на линию фронта. Лязг кастрюль заглушал музыку из зала, официанты носились так стремительно, что едва вписывались в повороты, а воздух был густым от аромата жареного мяса, чеснока и дорогих духов.
Свободных столиков не осталось. Мужчины отмечали праздник, женщины спешили с поздравлениями, суммы в чеках росли, а напряжение висело в воздухе.
— Проклятье! — взревел Макар, наш шеф.
В соусах ему не было равных, но любая нештатная ситуация мгновенно выводила его из равновесия. Увидев, как стажёр неловко поставил поднос с брускеттами на край стола, Макар схватил его и с силой запустил в сторону мойки.
Звон разбившейся посуды полоснул по ушам. Капли томатной пасты и расплавленная моцарелла разлетелись во все стороны — на мою грудь, на лицо, на только что вымытый пол.
Я зажмурилась. Горячая вода продолжала течь по рукам — покрасневшим, распухшим от едкой дешёвой химии. Третья смена подряд. Спина ныла так, словно в позвоночник вбили гвоздь. Но я терпела. Деньги были нужны. Именно сегодня. Немедленно.
— Убери это! Быстро! — визжал Макар, срываясь на фальцет. Его колпак съехал набок. — Почему тут грязь? Почему эта… эта моль стоит и пялится? Ты, бездарность! Если через минуту здесь не будет сухо, вылетишь без расчёта! Вон с моей кухни, замарашка!
Последнее слово ударило больнее всего. Не усталость, не ломота в теле, а именно это презрительное, брошенное в лицо оскорбление. Перед глазами всплыл Мстислав — как он вчера морщился от боли, пытаясь подняться с дивана.
Я перекрыла кран. Неторопливо провела тыльной стороной ладони по лицу, размазывая томатную пасту, затем повернулась к шефу и встретилась с ним взглядом.
— Макар, vous dépassez les bornes, — произнесла я тихо. Голос предательски дрожал, но французский звучал безупречно — тем самым, отточенным лучшими профессорами иняза. — C’est votre négligence, pas la mienne. Ayez la décence de ne pas hurler sur le personnel.
На кухне повисла тишина — стало слышно даже, как гудит холодильная камера. Повара застыли с ножами в руках. Макар приоткрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег.
— Quoi? — прохрипел он, моргая. — Tu… tu parles…?
В этот момент тяжёлые створки служебного входа распахнулись. На пороге появился Данило — владелец холдинга. Вид у него был такой, будто он не спал несколько суток: галстук сбился, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, телефон сжат в кулаке.
— Макар, где горячее для пятого столика? Генералы ждут уже сорок минут! — рявкнул он, не оглядываясь. — И где, чёрт побери, переводчик? Почему он вне доступа?
— Шеф… — растерянно пробормотал Макар, указывая на меня половником. — Тут… сюрприз. La femme de ménage… Уборщица.
Данило резко обернулся. Его взгляд прошёлся по моему испачканному фартуку, мокрым кедам, выбившимся из-под косынки прядям.
— Орися? — он нахмурился. Память на имена у него была поразительная. — Что здесь происходит? И с каких пор вы говорите по-французски?
— Я преподаватель, Данило, — ответила я, машинально прикрывая ладонью пятно на груди. — И технический переводчик. Раньше.
— Раньше? — он нервно усмехнулся, бросив взгляд на губку в моей руке. — А теперь что, увлечение — мыть полы?
— Сейчас обстоятельства сложились так, что мне нужны ежедневные выплаты. В офисе платят раз в месяц. Здесь — сразу после смены.
Он долго смотрел мне в глаза, будто пытаясь понять, не разыгрывают ли его.
— Я не могу, у меня смена, Макар сказал…
— К чёрту Макара! — отрезал он так резко, что шеф втянул голову в плечи. — В мой кабинет. Немедленно.
В кабинете было прохладно. Данило шагал из угла в угол, не выпуская телефон из рук, и напряжение в комнате ощущалось почти физически.
— Ситуация критическая, — бросил он, не глядя на меня.
— Ситуация критическая, — бросил Данило, даже не взглянув в мою сторону. — Партнеры из Лиона прилетели подписывать контракт на поставку деликатесов. Сумма внушительная. Мой штатный переводчик решил отпраздновать заранее и сейчас едва держится на ногах. А французы… народ хитрый. Попробуют воспользоваться моментом и протащить свои условия. Мне нужен человек, который улавливает не только текст, но и подтекст.