Июльская жара стояла такая, что дышать было трудно. Воздух словно загустел от влаги и пыли, давил на плечи. Оксана хватала его ртом, ноздри раздувались, а сердце колотилось в груди так, будто умоляло о передышке и глотке прохлады.
В субботу у свекрови день рождения — они с мужем собирались ехать на дачу. По сыну Оксана соскучилась до боли, но понимала: за городом ему куда лучше, чем в раскалённом городе. Она представила, как устроится в тени раскидистых яблонь, будет пить студёную воду из родника и вдыхать свежий воздух… Только до субботы ещё надо дотянуть. А зной будто нарочно не сдавался. Хотели лето? Мечтали о солнце? Вот и получайте.
В часы пик автобусы забиты липкими от пота людьми, и в тесном, душном салоне напряжение висит, как неразорвавшийся снаряд — хватит искры, чтобы всё вспыхнуло. Пешком идти не легче, зато можно по дороге заглядывать в магазины и спасаться под кондиционерами, понемногу восстанавливая силы перед следующим броском к дому.
Когда впереди показалось здание торгового центра, Оксана прибавила шаг — так хотелось скорее окунуться в прохладу. Переступив порог, она глубоко вдохнула охлаждённый воздух, и сердце постепенно выровняло ритм.
Она неторопливо шла вдоль рядов с небольшими магазинчиками, иногда заходила внутрь, присматривая подарок для свекрови. Та неизменно повторяла, что у неё всё есть и тратиться не стоит — главное, мол, внимание. Но Оксана замечала, как загораются её глаза, когда она получала что-то необычное.
Так и не найдя ничего подходящего, Оксана направилась к выходу. По пути оказался небольшой открытый ларёк с разной всячиной — от заколок и ручек до золотых украшений. Она задержалась, решив ещё немного насладиться прохладой перед возвращением на раскалённую улицу. Взгляд скользил по бижутерии и вдруг остановился на необычной вазе с длинным узким горлышком, будто выложенным разноцветной мозаикой. Ничего подобного ей раньше видеть не доводилось.
— Покажите, пожалуйста, — обратилась Оксана к молодой продавщице.
Ваза оказалась тяжёлой, металлической. Толстая металлическая нить опоясывала её, разбивая поверхность на асимметричные ячейки, заполненные приглушённой, словно припылённой эмалью. От неё веяло стариной. Среди пёстрой мелочёвки вещь смотрелась чужеродно — дорого и выразительно.
— Сколько она стоит? — поинтересовалась Оксана.
Услышав цену, она невольно расширила глаза.
— Это ручная работа. Второй такой нет, — с гордостью пояснила девушка.
— Авторская серия? Откуда она?
— Делает один инвалид. Красиво, но берут редко — слишком высокая цена.
— Я беру, — неожиданно для себя решила Оксана.
Ей представилось, как в этой вазе будет изящно смотреться роза на длинном стебле. Такой предмет украсит любой интерьер. Свекровь точно оценит — она любит всё нестандартное.
— Можно красиво упаковать? — попросила Оксана.
— Попробую что-нибудь подобрать, — ответила девушка и принялась искать под прилавком.
Пока заворачивали покупку, Оксана рассматривала витрину. К ларьку подошла молодая женщина с усталым, бледным лицом — в такую жару многие выглядят измождёнными.
— Здравствуй, Наталья. Вижу, вазу уже купили?
— Да. — Девушка выпрямилась и бросила быстрый взгляд на Оксану. Женщина либо не заметила этого, либо сделала вид, что не заметила. — Деньги переведу, как освобожусь, — добавила она.
— Хорошо. Тогда завтра принесу ещё что-нибудь, — сказала женщина и отошла.
Оксана смотрела ей вслед и мучительно пыталась вспомнить, откуда её знает. Не просто видела — знала. Память упрямо цеплялась за знакомые черты. Ирина… Да это же Ирина!
— Так подойдёт? — спросила продавщица, положив перед ней аккуратный свёрток с пышным красным бантом. — Нужно будет доплатить двести гривен.
Оксана приложила карту к терминалу, забрала подарок и, не дожидаясь чека, поспешила следом за женщиной.
Ирина шла медленно, не глядя по сторонам, опустив голову.
Ирина шла неторопливо, не поднимая глаз и будто полностью погрузившись в свои мысли.