— Куда это ты собралась? — голос Романа прозвучал обыденно, будто он уточнял, какой хлеб взять в магазине.
Я замерла у входной двери, сжимая в руке сумку. Он полулежал на диване, лениво пролистывая что‑то в планшете, и даже не сразу посмотрел в мою сторону.
— На встречу с юристом, — спокойно напомнила я. — Я же говорила об этом вчера.
— Точно, припоминаю. — Роман наконец поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло выражение, от которого захотелось поскорее уйти. — Только постарайся не задерживаться. Лариса к обеду зайдёт, нужно что‑нибудь приготовить.
Лариса. Моя свекровь, которая за восемь лет так и не удосужилась первой сказать мне «здравствуйте». Зато с критикой у неё всё было безупречно: от моей причёски до способа складывать полотенца.
— Роман, я буду только вечером. Сначала встреча, потом заеду в офис — подпишу бумаги.
Он отложил планшет — медленно, нарочито.
— По продаже моей доли в компании. Я рассказывала.
Повисла тишина. Роман смотрел на меня так, словно я заговорила на незнакомом языке.
— Слушай, Оксана, твоя игра в деловую женщину — это забавно, конечно, — усмехнулся он, и от этого смешка я крепче вцепилась в ручку сумки. — Но семья важнее. Лариса специально время нашла, чтобы приехать. Может, перенесёшь свои встречи?
Я ничего не сказала. Просто вышла, прикрыв за собой дверь чуть громче, чем собиралась.
В лифте достала телефон. Сообщение от Данило, моего бизнес‑партнёра: «Покупатели готовы закрыть сделку сегодня. Двенадцать миллионов гривен на счёт сразу после подписания. Подтверди время».
Двенадцать миллионов. За мою часть в IT‑компании, которую мы с Данило запустили шесть лет назад. Тогда я вложила в проект последние сбережения — триста тысяч гривен, накопленных ещё до свадьбы. Роман лишь посмеялся: «Ну попробуй, поиграйся. Всё равно ничего не выйдет».
Но вышло. И даже больше. Три года назад компания стала приносить стабильную прибыль. Я работала ночами, пока Роман спал: выстраивала процессы, искала заказчиков, договаривалась о контрактах. А для него это по‑прежнему оставалось «увлечением».
С юристом мы управились быстрее, чем ожидалось. Документы были безупречны, сделка прозрачна. Данило уже договорился с новым партнёром, который выкупал мою долю. Сумма была справедливой. Можно было поторговаться и поднять цену, но мне хотелось просто завершить этот этап и идти дальше.
— Оксана, ты точно уверена? — Данило смотрел внимательно. — Компания растёт. Через год твоя часть может стоить все двадцать.
— Уверена, — я слегка улыбнулась. — Мне нужны деньги сейчас. Настоящие, свободные.
Он лишь кивнул. За годы совместной работы он знал: если я что‑то решила, значит, всё продумано.
В банковском офисе я поставила последнюю подпись около трёх часов дня. Консультант с деловой улыбкой сообщила:
— Средства поступят на счёт в течение часа. Хотите открыть депозит? Сейчас хорошие условия.
— Нет, благодарю. Пусть пока лежат на счёте.
Выйдя на улицу, я ощутила странную лёгкость, словно с плеч сняли тяжёлый груз, который я несла много лет. Компания была моей гордостью, моим проектом. Но одновременно она держала меня в жизни, которая давно перестала быть моей.
Телефон коротко завибрировал. Сообщение из банка: «Зачисление: 12 000 000,00 грн».
Двенадцать миллионов на моём личном счёте. О котором Роман не имел ни малейшего представления. Когда три года назад я открывала его, он удивился: «Зачем тебе отдельная карта? У нас же общий бюджет». Общий бюджет, которым распоряжался он. И который Лариса ежемесячно проверяла, потому что «молодой семье нужно учиться экономить».
Я зашла в кофейню напротив банка. Взяла капучино и круассан. Сидела у окна, наблюдая за зимним городом и прохожими, спешащими по своим делам. И впервые за долгое время почувствовала, что могу свободно дышать.
Домой я вернулась около восьми. Уже в прихожей услышала голоса из гостиной — Роман и Лариса.
— …я с самого начала говорила, что она тебе не пара, — Лариса даже не пыталась говорить тише. — Ни воспитания, ни понимания, что значит быть женой. Только о себе и думает.
— Мам, ну хватит уже, — Роман звучал устало.