– Наталья, ты же понимаешь, у нас ипотека, машина в кредит, Денис в секцию пошёл – сейчас совсем не до лишних трат. А у тебя пенсия приходит регулярно, каждый месяц. Как-нибудь справишься, – Ярослав произнёс это, не поднимая глаз от телефона и продолжая листать экран.
Наталья стояла у плиты и медленно помешивала суп. Она позвала Ярослава пообедать, потому что хотела попросить его помочь с покупкой лекарств. Давление в последнее время шалило, доктор назначил новый препарат, а цена у него – почти две тысячи гривен. При пенсии в девятнадцать тысяч это ощутимо, особенно если за квартиру уходит больше пяти, плюс свет, телефон, да и на продукты нужны деньги.
Жаловаться она не собиралась. Просто тихо спросила: «Ярослав, может, выручишь в этом месяце с лекарствами?» И услышала в ответ то, что услышала.
– Ярослав, я ведь немного прошу. Всего две тысячи на таблетки. У меня давление, ты знаешь.
– Наталья, ну возьми что-нибудь подешевле. Наверняка есть аналоги. В аптеке подскажут.
Наталья выключила конфорку и сняла кастрюлю с огня. Руки у неё оставались спокойными и уверенными – тридцать лет за швейной машинкой сделали своё дело, они не дрожали. Дрожало что-то другое, глубоко внутри.
Ярослав доел суп, промокнул губы салфеткой, чмокнул Наталью в макушку и ушёл. Она убрала со стола, вымыла тарелку, поставила её в сушилку. Потом присела за кухонный стол, подперев щёку ладонью, и задумалась.
У неё двое детей. Ярослав – старший, тридцать восемь лет, женат на Оксана, у них сын Денис, семи лет. И Валерия – младшая, тридцать четыре года, замужем за Александр, растят двойняшек Кира и Роман, им по четыре. Оба живут в том же городе, оба работают и, судя по всему, зарабатывают неплохо. Квартиры, автомобили, новые телефоны чуть ли не каждый год. Валерия недавно хвасталась в семейном чате норковой шубой, которую подарил Александр, и подписала фото: «Девочки, я королева!»
А мать этой «королевы» в это время подсчитывала, хватит ли ей денег до конца месяца, если купить нужные таблетки.
Наталья поднимала детей одна. Муж ушёл, когда Валерия было всего два года. Просто собрал вещи и бросил: «Наталья, прости, но я так больше не могу». Что именно он не мог – так и не объяснил. Сначала ещё переводил какие-то деньги, потом исчез и с этим. Наталья подала на алименты, но бывший перебрался в другой город, устроился неофициально, и добиться выплат стало нереально.
Она тянула всё сама. Днём работала на фабрике, а по вечерам брала подработку на дом – подшивала, перешивала, латала. Спала по четыре-пять часов. Дети были одеты, обуты, сыты. Ярослав занимался в спортивной секции, Валерия ходила на рисование. На себе Наталья экономила во всём – от одежды до еды. Зато детям старалась дать максимум возможного.
Когда дети выросли и разъехались, Наталья оформила пенсию. К тому времени фабрика едва держалась на плаву, людей сокращали, и она ушла сама, не дожидаясь приказа. Тридцать лет стажа – а пенсия скромная, как у большинства. Первое время было легче: Ярослав и Валерия помогали. Скидывались на продукты, покупали лекарства, иногда передавали деньги «на хозяйство».
Со временем эта поддержка начала сходить на нет. Сначала незаметно: вместо каждого месяца – через один. Потом ещё реже. А затем будто забыли вовсе. Наталья не напоминала – ей было неловко просить у собственных детей. Казалось, они сами должны понимать.
Но они либо не замечали, либо предпочитали не замечать.
Зато внуков привозили исправно. Почти каждые выходные. А порой и среди недели.
Валерия обычно звонила в пятницу вечером:
– Наталья, мы с Александр завтра поедем в торговый центр, хотим посмотреть мебель для спальни. Можно, двойняшек к тебе на весь день? Ладно? Они тебя обожают!
И Наталья соглашалась. Потому что и правда души не чаяла во внуках. Кира и Роман – весёлые, шумные, внешне почти одинаковые, но по характеру разные. Кира спокойная, любит рисовать, может часами сидеть с карандашами. А Роман – настоящий вихрь: носится по квартире, прыгает, всё переворачивает вверх дном. После его визитов Наталья ещё полдня приводила дом в порядок и подклеивала обои, которые он успевал отодрать.