Оксана ощутила смутную тревогу ещё на подъезде к Яготину, когда за стеклом автомобиля потянулись заснеженные поля и редкие деревушки Василькова. Объяснить природу этого беспокойства она не могла, но с самого утра внутри всё было напряжено, словно струна.
— У меня нехорошее предчувствие, — произнесла она, повернувшись к мужу.
Павел лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Щётки стеклоочистителя размеренно скребли по стеклу, сгребая колючую снежную крупу, и этот однообразный звук почему‑то действовал на нервы.
— Тебе бы поменьше передач про экстрасенсов смотреть. Что тут может случиться? Сейчас приедем, баню растопим — красота. Отдохнём от городской суеты.
Оксана спорить не стала. За долгие годы рядом с Павлом она научилась чувствовать, когда он готов к разговору, а когда любые слова будут напрасны.
Сегодня он явно настроился на отдых и не собирался думать о плохом. В шестьдесят один год с его скачущим давлением врачи настоятельно советовали избегать волнений.
Стоит ли тревожить человека из‑за смутного ощущения, которое ничем не подтверждено?
Они свернули с трассы на просёлок, ведущий к дачному посёлку. Эти места Оксана знала до мелочей: за тем поворотом — старый дуб, переживший все ураганы за последние тридцать лет; дальше — полуразрушенный коровник, от которого остались одни стены.
Дачу они с Павлом приобрели в девяносто третьем, когда здесь ещё работал сельский магазин. Хозяева перебирались в город и распродавали имущество почти за бесценок: кирпичное здание с высокими потолками и просторный участок.
Супруги переоборудовали бывший магазин в жилой дом. Тогда казалось, что это вложение на всю жизнь, что здесь будут собираться дети, потом внуки.
Машина остановилась у забора. Павел выключил двигатель и полез в карман за ключами от навесного замка, но Оксана уже увидела то, от чего сердце неприятно сжалось.
— Павел, — тихо окликнула она и указала вперёд.
Ворота были приоткрыты. Створки разошлись примерно на двадцать сантиметров, между ними темнела узкая щель.
Павел первым выбрался из машины, подошёл к воротам и отодвинул одну створку. Оксана последовала за ним и остановилась рядом.
Снег во дворе оказался утоптан так, будто здесь прошлась целая компания. Следы — большие и маленькие — тянулись к крыльцу, к бане, к сараю, пересекались и наслаивались друг на друга.
Очевидно, кто‑то провёл на участке немало времени, обошёл все постройки, заглянул повсюду.
Оксана встретилась взглядом с мужем. Павел нахмурился и направился к дому, она двинулась следом.
С каждым шагом тревога усиливалась. Её предчувствие не подвело — и от этого становилось особенно тяжело.
Дверь в дом тоже оказалась не заперта. Замок был цел, защёлка на месте, но полотно поддалось сразу, стоило лишь нажать.
Кто‑то вышел, не повернув ключ, словно собирался вернуться через минуту.
— Может, Ярослав приезжал с друзьями? — вслух предположил Павел, хотя по его тону было ясно: сам он в это не верит.
Старший сын никогда бы так не поступил. Ярослав всегда предупреждал заранее, спрашивал разрешения.
Даже теперь, в тридцать два года, работая в полиции, он оставался человеком порядка. Тайком приезжать и оставлять после себя такой хаос — это было не в его характере.
А внутри царил самый настоящий разгром.
На диване в комнате кто‑то спал, не удосужившись застелить постель. Одеяло валялось на полу, подушка оказалась в другом углу.
Оксана молча достала из‑под раковины тряпку и принялась вытирать стол. Павел отыскал пакет и начал собирать пустые бутылки.
Они наводили порядок почти час, не обмениваясь ни словом, каждый погружённый в тяжёлые мысли. Оксана перемыла посуду, отчистила кастрюлю.
Павел вынес мусор во двор, подмёл пол и распахнул окна, чтобы проветрить комнаты.
Когда дом вновь стал выглядеть жилым, Оксана осторожно опустилась на стул, давая себе передышку. Руки гудели, в пояснице тянуло.
Пятьдесят семь — это уже не тридцать, когда можно убираться целый день и не чувствовать усталости.
— Замок нужно менять, — произнёс Павел, садясь напротив. — Похоже, кто‑то сделал копию ключа. Запасные ведь только у детей.
Оксана собиралась ответить, но в ту же секунду до неё донёсся звук подъехавшего автомобиля. Машина остановилась прямо у их ворот.