— Богдан, с победой! — Степан хлопнул меня по плечу так, что я едва удержался на ногах. Эмоции били через край.
— Спасибо, Степан! Ты просто гений! — Я развернулся к нему и сжал его ладонь с такой силой, будто он вытащил меня из пропасти.
Адвокат усмехнулся, но в его взгляде мелькнула настороженность.
— Вопрос закрыт. Суд установил, что жильё приобретено на средства, подаренные твоей матерью, следовательно, это твоя личная собственность. Оксана никаких прав на квартиру не имеет. Брачный договор тоже устоял, — он говорил сухо и по-деловому, затем чуть понизил голос: — Богдан, с точки зрения закона к тебе не подкопаться. Но ты уверен, что это того стоило? Всё-таки она мать твоего ребёнка. Теперь ей с сыном негде жить.
— И что? Семь лет терпел её и всю эту родню. Считала меня дураком, подписывала бумаги не глядя. Пусть спасибо скажет своему бездарному юристу. Поживёт у матери — не развалится.
Перед глазами всплыл недавний эпизод. Час назад, в коридоре суда, она стояла у окна. Оксана. В той самой потёртой куртке, которую я просил выбросить ещё три года назад. На людях она держалась, но когда наши взгляды пересеклись, я заметил, как задрожали её губы. Она подошла, ухватилась за рукав моего пальто и зашептала:
— Богдан, одумайся. Хотя бы ради Ярослава. Куда нам идти? У мамы однокомнатная, там ещё сестра с мужем. Мы что, на полу спать будем? — голос срывался, но она старалась не расплакаться. — Ты же его отец. Тебе совсем не жаль сына?
Я резко высвободил руку.
— Поздно, Оксана. Надо было думать, когда ставила подпись под брачным договором. Суд всё решил, — и отвернулся.
Она что-то ещё говорила мне в спину, но я уже не слушал. Степан завёл разговор, и я вытолкнул её слова из головы.
Сейчас, стоя на ступенях, я тряхнул головой, прогоняя воспоминание. Степан внимательно смотрел на меня, ожидая ответа.
— Короче, Степан, не переживай. Всё по справедливости. Семь лет я сжимал зубы, теперь могу пожить для себя.
Он пожал плечами и протянул папку с решением.
— Держи. Через месяц вступит в силу, но выселить можно и раньше, если не съедет добровольно. Если понадобится — пришлю образец заявления для исполнительной службы.
— Отлично. Созвонимся.
Мы разошлись. Я спустился к машине, сел за руль и со всей силы ударил ладонями по сигналу. Клаксон рявкнул, но мне было всё равно.
— Да! — выкрикнул я. — Я оставил её ни с чем!
Из соседнего авто на меня неодобрительно посмотрела пожилая женщина. Я лишь усмехнулся, завёл двигатель и сорвался с места.
Первым делом нужно было ехать к Светлане. Она ждала новостей, да и отпраздновать хотелось нормально, а не с адвокатом, который читает нотации о морали. По пути я мысленно строил планы: как продадим квартиру, как обновлю машину, как матери перепадёт доля, а сестре — взнос на жильё. Мать всегда недолюбливала Оксану: «Не нашего круга, без приданого». Как чувствовала.
На светофоре я проверил телефон. Несколько пропущенных от матери, сообщение от Светланы: «Ну что, победитель? Шампанское ждёт». Я ответил: «Еду, всё отлично». И тут высветилось ещё одно сообщение — с незнакомого номера.
«Богдан, это Оксана. Пожалуйста, ответь. Ярослав плачет, спрашивает, почему мы уходим. Я не знаю, что ему сказать. Давай договоримся? Я согласна на любые условия, только не выгоняй нас прямо сейчас».
Я фыркнул и удалил сообщение, не дочитав. Договариваться поздно. Всё уже решено.
Через полчаса я стоял у двери Светланы с бутылкой дорогого шампанского. Она открыла — в красивом платье, сияющая — и тут же обняла меня.
— Ну? Всё получилось?
— Конечно. Теперь эта дура на улице, — я чмокнул её в щёку и прошёл внутрь.
Мы выпили. Я с упоением пересказывал, как судья оглашала решение, как адвокат Оксаны мямлил, как она сидела бледная. Светлана смеялась, подливала ещё, и я ощущал себя хозяином положения.
Внезапно зазвонил телефон. Мать. Я сбросил. Через минуту снова. Потом сообщения: «Богдан, срочно перезвони. Тут что-то странное. Оксана приходила с каким-то мужчиной. Они что-то бросили в ящик. Похоже на повестку».
Я нахмурился. Какая ещё повестка? Всё же закончилось. Отложил телефон.
— Что случилось? — спросила Светлана.
— Да мать паникует. Видимо, Оксана решила устроить шоу. Бесполезно.
— И правильно. Забудь. Пей за свободу.
Я улыбнулся, поднял бокал, но неприятный осадок всё же остался. Мужчина? Какой ещё мужчина?
Позже, выйдя на балкон покурить, я вдруг вспомнил, как Ярослав прошлым летом на море строил замки из песка и кричал: «Папа, смотри, крепость!»
Я резко затянулся и отогнал картинку. Всё правильно. Она сама довела.
Домой я вернулся глубокой ночью. Теперь уже в свою квартиру — окончательно мою. В прихожей всё оставалось как прежде: её вещи ещё в шкафу, но ненадолго. На кухне я налил воды и заметил на столе сложенный лист.
«Богдан, я оставила это здесь, потому что ты не отвечаешь. Если завтра не свяжешься со мной, я буду действовать иначе. Ты думаешь, что выиграл, но не знаешь всего. Прости, что так вышло. Оксана».
Я смял бумагу и выбросил. Пустые угрозы.
Ночью мне приснилось, будто я бегу по длинному коридору, а за мной катится огромный песочный замок.
Утром настойчивый звонок в дверь выдернул меня из сна. На часах — десять. Я заглянул в глазок. Оксана. Одна. Та же куртка, тёмные круги под глазами, в руках конверт.
— Ты с ума сошла? Сейчас полицию вызову!
Она смотрела прямо, спокойно.
— Не вызовешь, Богдан. Потому что если вызовешь, через час всё узнают: твои партнёры, начальник и твоя новая… Светлана, кажется?
— Я пришла показать то, что твой гениальный адвокат не проверил.
Она шагнула вперёд, и я неожиданно для себя отступил.
…Позже, уже у матери, я держал в руках бумаги из конверта. Квитанции, переводы, распечатки. И стенограмму разговора — моего разговора со Степаном полгода назад. Тогда мы обсуждали, как вывести деньги из общего бюджета, чтобы мать потом «подарила» их мне для покупки квартиры.
Текст был дословным. Каждая фраза.
— Что там? — нервно спросила Людмила.
— Ничего, — пробормотал я, но голос предательски дрогнул.
В письме было коротко: если мы не договоримся, она обратится в прокуратуру.
Я вышел из квартиры матери, сел в машину и набрал Степана.
— Степан, привет. Нам нужно срочно встретиться.
— Что случилось? — спокойно спросил он.
Я сжал телефон крепче.
— Оксана что-то нарыла.
— Оксана кое-что откопала. Какие-то записи нашего разговора. Помнишь, полгода назад в машине мы обсуждали деньги?
В трубке повисла пауза. Слишком затянутая.
— Степан? Ты меня слышишь?
— Богдан, — голос адвоката изменился, стал глухим и уставшим, — приезжай в офис. Через час. Надо поговорить.
Связь оборвалась. Я несколько секунд смотрел на экран, не понимая, что именно меня насторожило, но ощущение беды уже поднималось изнутри.