Вода ровно журчала, ударяясь о металлическое дно мойки. Оксана размеренно скользила губкой по поверхности тарелки, наблюдая, как мятная пена уносит последние следы ужина.
Эти четверть часа у раковины давно превратились для неё в единственную передышку после работы.
Плеск воды приглушал поток мыслей, будто смывая накопившуюся за день усталость и создавая иллюзию уединения. В кухне витал аромат жареной курицы, смешанный со свежестью средства для посуды. За столом расположилась свекровь, неторопливо вращая ложкой в чашке. Тонкий фарфор тихо позвякивал — монотонно и настойчиво, словно отсчитывая секунды.
— Оксана, Тарас упомянул, что в пятницу тебе должны выдать премию? — голос Владиславы прозвучал мягко, однако в нём сквозили властные интонации человека, привыкшего проверять чужие счета.
Оксана на мгновение застыла. Губка замерла у края тарелки. Тарас опять проговорился. Снова. Она не раз просила мужа не делиться подробностями её заработка с матерью, но для него не существовало запретных тем — мама должна быть в курсе всего.
Оксана медленно повернула кран. Шум воды оборвался, и повисшая тишина показалась густой и давящей. Она аккуратно вытерла ладони вафельным полотенцем, повесила его на крючок и лишь затем обернулась. Ни вспышки гнева, ни раздражения — только глухая, холодная усталость от бесконечного надзора.
— Это вас не касается, Владислава, — ровным, подчёркнуто вежливым тоном произнесла Оксана, глядя свекрови прямо в глаза.
Чашка с едва слышным стуком вернулась на блюдце. Лицо Владиславы, ещё секунду назад спокойное и благодушное, вытянулось от неожиданности. К такому обращению она не привыкла. В её представлении невестка должна была оправдываться, смущаться и соглашаться. На шее Владиславы проступили неровные красные пятна.
— Это как понимать — не касается? — её голос дрогнул и стал заметно громче. — Мы, между прочим, семья! Тарасу на надувную лодку денег не хватает, он мне все уши прожужжал. Мужчина вкалывает без передышки, ему нужно хоть иногда душой отдыхать на реке. А ты собралась спустить свою премию на какие-то женские безделушки?
Оксана смотрела на женщину, сидящую за её столом в её кухне.
Оксана смотрела на женщину, устроившуюся за её столом в её же квартире — в той самой, за которую они с мужем вносили ипотеку поровну. В их семье будто всегда присутствовал кто-то третий. Тарас пересказывал матери всё без остатка: начиная с меню на ужин и заканчивая суммой новогодних премий Оксаны.
— На свою лодку Тарас способен накопить самостоятельно, — произнесла Оксана негромко, и именно это спокойствие на фоне вскипающей свекрови придавало её словам особую жёсткость. — А заработанные мной деньги я буду тратить так, как сочту правильным. Обсуждать это я намерена только с мужем. Без посторонних.