— Я понимаю, — тихо ответила Ольга. — Не волнуйтесь. — Он у меня остался единственный, понимаете?
Муж умер пять лет назад, дочка далеко живёт.,Рядом находился только Денис.
Наталья Ивановна вытерла слезу. — Я ведь тоже мать, — продолжила она. — Когда ребёнок страдает, сама себя не узнаешь.
Настроение меняется в худшую сторону.
Хотя у неё не было детей, она могла представить, что переживает мать в такой момент. — Вот, держи, — протянула ей маленькую подушечку Наталья Ивановна. — У меня две.
Может, так будет удобнее наверху? — Спасибо, — приняла подушечку Ольга, тронутая этим простым проявлением заботы. — А утром я тебя пирогами угощу.
Ольга улыбнулась. — С удовольствием попробую.
Она поднялась на верхнюю полку, положила подушку под голову и почувствовала, как напряжение постепенно отступает.
Сон настиг её незаметно.
Ольгу разбудил аромат свежезаваренного чая.
Наталья Ивановна уже сидела за столом и наливала душистый напиток из термоса в стаканы. — Доброе утро, соня, — поздоровалась она с Ольгой. — Спускайся, чай остыл.
Ольга спустилась, умылась и присоединилась к импровизированному завтраку.
Катя уже активно уплетала пирожок, запивая его чаем. — Вкуснятина! — сообщила девочка с полным ртом. — Катя, не говори с набитым ртом, — привычно поправила её мать.
Наталья Ивановна светилась от радости, наблюдая, как девочка наслаждается её угощением. — Через час будут на месте, — сказала она. — Тебе дальше или тут выходишь? — спросила у Ольги. — Тут, — ответила та, удивляясь, что не испытывает к спутнице прежней неприязни. — Может, дашь номер телефона? — неожиданно предложила Наталья Ивановна. — Если будешь в нашем городе, заходи в гости.
Я тебя борщом накормлю — пальчики оближешь!
Ольга улыбнулась и достала телефон.
Поменялись контактами.
Когда поезд остановился на станции, Наталья Ивановна неловко поднялась, собирая свои многочисленные сумки. — Ох, дай бог здоровья этой девочке, — сказала она, кивая в сторону Ольги. — Уступила место больной старушке.
Не то, что некоторые!
Ольга улыбнулась и только покачала головой.
Катя с мамой тоже собирались выходить. — Было приятно познакомиться, — сказала мать девочки, пожимая руку Ольге. — Взаимно, — искренне ответила она.
На перроне Наталья Ивановна вдруг обняла Ольгу. — Спасибо тебе, доченька.
И прости старушку. — Всё в порядке, — похлопала её по спине Ольга. — Передавай привет сыну.
Пусть поскорее поправляется. — Обязательно! — Наталья Ивановна хитро подмигнула. — Сначала я правда волновалась.
Но потом подумала — может, вы с Денисом уже как-то пересекались.
Ему как раз нужна хорошая жена. — Наталья Ивановна! — покраснела Ольга. — Да ладно, шучу, — рассмеялась та. — Но серьёзно — он хороший парень.
Она снова взяла телефон и показала снимок сына. — Красивый, — вежливо отметила Ольга. — Видишь!
Я ему расскажу о тебе.
Может, познакомлю… — До свидания, Наталья Ивановна, — мягко, но твёрдо сказала Ольга. — Рада была с вами повидаться.
Они разошлись в разные стороны.
Ольга шла по перрону, размышляя о том, как обычная бытовая ссора, начавшаяся с раздражения и обиды, превратилась во взаимопонимание, прощение и даже в своеобразную дружбу.
Этот короткий эпизод с Натальей Ивановной неожиданно напомнил ей простую истину: за грубостью и неуклюжестью часто скрываются боль, страх и человеческая ранимость.
И порой достаточно просто выслушать человека, чтобы постичь его мотивы.
Она достала телефон и отправила знакомой сообщение: «Доехали?» Ответ пришёл почти сразу: «Да, уже в такси.
Спасибо тебе, девочка моя!
За место и за терпение старой ворчуньи.
Как освобожусь с сыном — напеку тебе пирогов!
Обещаю!» Ольга улыбнулась, убирая телефон.
В конце концов, уступить порой не значит проиграть.
Иногда это просто путь к обретению чего-то большего, чем место у окна в поезде.