Александра смирилась. Она надеялась, что с рождением ребенка Людмила, напротив, станет реже появляться в их доме. Возможно, ей будет не до хлопот с младенцем или она не захочет слушать детский крик.
Однако события пошли совсем по иному сценарию. Когда на свет появился Остап, Людмила решила перебраться в квартиру сына и невестки. Напрасно Александра пыталась ее отговорить:
— Остап — спокойный малыш! Я прекрасно справляюсь сама. Займитесь своей жизнью — вы ведь еще молоды и привлекательны! Вон как наш сосед на вас заглядывается!
На это Людмила резко ответила:
— Я не могу доверить тебе этого беззащитного младенца! Ты даже яичницу приготовить как следует не умеешь! Нет-нет, ты погубишь ребенка! Решено: я переезжаю!
Сказав это, она подошла к окну и захлопнула форточку, перекрыв приток свежего воздуха. Для Александры этот жест стал символом подавления её свободы. Ей показалось, будто ей перекрыли дыхание.
Так оно и вышло: для Александры закончилась беззаботная жизнь. Уже на следующий день Людмила появилась у них с набитыми до отказа сумками.
Выяснилось, что свою квартиру она отдала дочери подруги — та недавно вышла замуж и мечтала жить отдельно от матери.
Теперь Александра выполняла все распоряжения свекрови. Та руководила ею без стеснения и жалости. Молодая женщина нередко слышала в свой адрес унизительные замечания. Людмила твердили одно и то же:
— Ты ни на что не годишься! Не умеешь экономить деньги мужа. Дмитрий трудится с утра до вечера, а ты за один раз спустила кучу гривен на памперсы да присыпки! Мы своих детей растили без этих новомодных штучек — и ничего, выросли!
По мнению свекрови, Александра плохо убиралась: пыль вытирала кое-как, пеленки гладила неровно. То пересолит суп, то забудет досолить; чай заваривает невкусный, пирожки недопеченные… Претензии сыпались одна за другой.
Свекровь вмешивалась во всё: указывала как вести хозяйство, следила за каждой тратой и постоянно попрекала расточительностью. Без стеснения заявляла: «Тебе бы о фигуре подумать вместо того чтобы пирожные таскать».
Иногда казалось — это Александра вторглась в чужой дом без разрешения, а не Людмила сама напросилась пожить у них под предлогом помощи с ребенком. Сблизиться с мужем удавалось редко — такие моменты можно было пересчитать по пальцам.
Оба были настолько измотаны заботами и усталостью, что едва добирались до кровати вечером. Но даже эти редкие ночи редко проходили спокойно: Людмила любила смотреть сериалы на полной громкости.
Ее нисколько не смущало то обстоятельство, что за стенкой спят новорожденный Остап, уставшая мать и обессиленный отец семейства. Зато утром она высказывала недовольство тем, что Александра с Дмитрием слишком шумно разговаривают или смеются над чем-то вполголоса — для нее это был «гогот».
За три года декретного отпуска Александра окончательно выбилась из сил. Она ухаживала за малышом и одновременно обслуживала свекровь — та напрочь забывала о том, кто здесь хозяин.
То требовала тушеную капусту к обеду (хотя знала: ни Остапу ни невестке она невкусна), то устраивалась ночью в зале смотреть кино (при том что телевизор стоял у нее в комнате), то затевала стирку посреди дня и развешивала белье по всей квартире.
Александра умоляла мужа положить конец этому хаосу:
— Дмитрий… поговори с матерью… Пусть вернется домой… Я хочу чувствовать себя хозяйкой здесь! Представь себе — вчера она просто вылила суп! Сказала: недосолен… Мясо вредное…
А позавчера настояла на запеканке с изюмом… Но ты ведь терпеть её не можешь… Она ведет себя так будто эта квартира принадлежит ей одной… А меня держит за служанку!
Но Дмитрий лишь просил жену успокоиться и уверял её: