— Ярина, мне просто нужно немного продержаться до…
— Я сказала — нет! — резко перебила Ярина. — И вообще, Ирина, тебе не кажется, что ты уже слишком долго сидишь на шее у моего Богдана? Может, пора научиться справляться с трудностями самостоятельно?
После этих слов внутри Ирины что-то надломилось. Не проронив ни звука, она завершила звонок. Пальцы подрагивали, дыхание сбивалось. Она опустилась на диван и застыла в неподвижности, уставившись в одну точку. Обиду невозможно было сдержать — хотелось закричать от боли и унижения, но она лишь молча сидела.
С того момента всё изменилось. Ирина больше не воспринимала Ярину как родного человека. Каждая поездка к ней превращалась в испытание: приходилось натягивать улыбку, делать вид, будто всё нормально, и спокойно реагировать на колкие замечания. Богдан пытался сгладить напряжение: убеждал жену простить мать, уверял её в том, что та просто строгая по характеру и ничего дурного не имела в виду. Но Ирина больше не верила этим словам.
В субботний вечер супруги прибыли в ресторан. Заведение отличалось изысканностью: высокие потолки украшены лепниной, хрустальные люстры сияли над залом, а официанты были одеты с безупречным вкусом. Ярина уже находилась за длинным столом среди гостей: родственники, коллеги и старые друзья — человек тридцать точно.
— Мама, с днём рождения! — Богдан подошёл к матери с букетом роз и обнял её.
— Спасибо тебе, сынок! — Ярина расплылась в улыбке и поцеловала его в щёку.
Ирина стояла чуть позади с аккуратно упакованной коробочкой подарка в руках. Свекровь бросила на неё мимолётный взгляд, коротко кивнула и тут же вновь погрузилась в беседу с подругой. Ни приветствия, ни благодарности — словно её вовсе не было рядом.
Ирина молча положила подарок на край стола и заняла место подальше от центра событий. Богдан устроился рядом с матерью и сразу включился в оживлённую беседу. Женщина налила себе воды из графина и уткнулась взглядом в меню — аппетита не было совсем.
Вечер тянулся бесконечно долго. Ярина блистала среди гостей: делилась забавными историями из прошлого, громко смеялась и принимала поздравления со всех сторон. Она общалась со всеми… кроме Ирины. Даже когда та пыталась вставить пару слов за столом, свекровь незаметно игнорировала её или мгновенно переводила разговор на другую тему.
Для Ирины всё происходящее выглядело как тщательно разыгранное представление перед публикой: Ярина демонстрировала своё отношение открыто — показывала всем присутствующим своё пренебрежение к жене сына. Причём делала это намеренно при людях — чтобы унижение стало особенно ощутимым. Женщина сидела тихо у края стола и старалась сохранять невозмутимость; внутри же бушевал целый вихрь боли и гнева.
Она перевела взгляд на Богдана: тот был увлечён разговором с дядей и будто бы вовсе не замечал происходящего рядом… Или просто делал вид? Ирина уже сама не могла понять — что хуже.
Когда вечер стал подходить к завершению и гости начали расходиться кто пешком до такси, кто задерживаясь у выхода для последних слов прощания — за столом остались только трое: Ирина, Богдан и Ярина. К ним подошёл официант с чёрной папкой счёта и положил её перед именинницей.
Ярина неторопливо открыла папку одним движением руки, мельком взглянула на сумму… а затем протянула чек Ирине:
— Будь добра, оплати это,— произнесла она спокойно тоном человека, просящего передать соль за ужином.
Ирина застыла от неожиданности. Сначала смысл сказанного даже не дошёл до неё… Затем она перевела взгляд внутрь папки — почти сто тысяч гривен… Сердце болезненно ухнуло вниз…