Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Нотариус — коренастый мужчина с одышкой — шумно перелистывал документы, и в тишине кабинета этот звук казался почти приговором.
Виктория сидела напротив него с видом, достойным парадного портрета: спина прямая, губы сжаты в тонкую линию, на шее — жемчужное ожерелье стоимостью выше моей годовой зарплаты.
Рядом, развалившись в кресле и не отрываясь от экрана телефона, устроился мой брат Станислав — тридцатилетний «мальчик», за плечами которого не было ни одного официального трудового дня.
Я стояла у окна, ощущая внутри нарастающее раздражение вперемешку с обидой, но старалась держать себя в руках.
Все юридические формальности были улажены: Виктория как наследница первой очереди официально вступила во владение имуществом Елизаветы и теперь распоряжалась им по собственному усмотрению.
— В целом всё готово к подписанию, — нотариус снял очки и потер переносицу. — Договоры дарения оформлены согласно вашим указаниям, Виктория.
Мама одобрительно кивнула и повернулась к своему «любимому сыну», который даже не удостоил её взглядом.
— Станиславчик, отвлекись на минутку, — пропела она ласковым голосом. — Мы тут твою судьбу решаем.
Станислав зевнул без особого интереса и почесал щеку с небритостью.
— А что тут думать-то? Ты же сказала: квартира мне, остальное Оксане. Где расписаться?
Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Но промолчала. Ждала окончания этого фарса.
Виктория перевела на меня взгляд — холодный и победоносный — и тяжело вздохнула для пущего эффекта.
— Оксана у нас женщина самостоятельная. Гордость ей не позволяет принимать подачки. Она сама всего добивается.
Она сделала паузу как актриса перед ключевой репликой сцены.
— Квартира в центре требует вложений. А у Станислава скоро свадьба – ему нужно жильё для семьи.
О том, какая именно свадьба имелась в виду – было загадкой даже для самой Виктории: она жила в иллюзиях о том, что Станислав – преуспевающий бизнесмен вместо того чтобы сутками зависать в онлайн-играх.
— Так вот… мы со Станиславом обсудили всё и пришли к выводу… — начала она торжественным тоном.
«Сыну квартира – тебе комод да кот», — усмехнулась мать и подвинула ко мне бумаги о передаче движимого имущества.
Комнату заполнило тяжёлое молчание; лишь звуки игры из телефона брата время от времени нарушали его тишину.
— Мам… ты сейчас серьёзно? — мой голос прозвучал хрипло; я откашлялась. — Ему «сталинку» за пятнадцать миллионов гривен… а мне старьё да животное?
— Не смей так отзываться об Александре! — вспыхнула Виктория; её благородная маска дала трещину. — Это память! Любимый кот Елизаветы!
Она нервно поправила жемчуг на шее.
— А комод? Это же антиквариат девятнадцатого века! Морёный дуб! Ты хоть понимаешь его ценность? Это вечная вещь! Не то что твоя мебель из Икеи!
— Это просто груда дерева… огромная чёрная пыльная груда дерева… которая занимает полкомнаты… — спокойно сказала я ей прямо в глаза.
— Ну вот опять ты всем недовольна! Неблагодарная! Я ведь могла бы вообще ничего тебе не оставить! Но я стараюсь сохранить для тебя память о Елизавете!
Станислав наконец поднял голову от телефона и расхохотался:
— Оксана, ну правда… не хочешь – не бери. Я эту рухлядь на дачу отвезу – мангал разожгу. Дуб горит долго – угли будут знатные! Шашлычок пожарим!
Я посмотрела на брата: сытое лицо без единой мысли за глазами… Он говорил всерьёз. Для него история нашей семьи ничего не значила…
— Я заберу их… обоих… – произнесла я резко и отчётливо почувствовала внутри решение – прочное как стальной прут под рёбрами. – И кота заберу… И комод тоже…
Не потому что они были мне нужны…
А потому что оставить последние вещи Елизаветы этим людям означало бы предательство…
Переезд напоминал стихийное бедствие или эвакуацию перед катастрофой…
Грузчики – крепкие ребята с татуировками – ругались сквозь зубы: они пытались протащить массивный чёрный комод сквозь узкий коридор моей съёмной однушки…
Он будто сопротивлялся сам по себе: цеплялся резными ножками за дверные проёмы, царапал обои… словно всем своим видом показывал: «Мне здесь не место».
Комод пах вовсе не просто деревом – он источал густой аромат времени: смесь старинного лака, сушёных трав из бабушкиной аптечки, воска свечей и вековой пыли…
Александр – лысый морщинистый сфинкс с характером деспота – сидел в переноске и вопил так отчаянно, будто его живьём резали…
Он люто презирал меня, сам факт переезда и вообще всю Вселенную за то дерзкое вмешательство в его царственный покой…
— Хозяйка… куда эту махину приткнуть? — сипло спросил старший грузчик, вытирая пот со лба. — Он у вас тут полкомнаты займёт…
— Ставьте вместо дивана… — махнула я рукой. Похоже, ближайшие ночи мне придётся провести на надувном матрасе…
Когда дверь за рабочими захлопнулась, я осталась одна среди разрозненного хаоса…