«Твоя Виктория и Станислав — лентяи. Им бы только побрякушки да мишуру. Они бы этот комод выбросили, даже не подумав заглянуть внутрь».
Я ловила каждое слово, будто глоток воздуха после долгого молчания.
«Я знала: Виктория отдаст квартиру Станиславу. Она всегда боготворила его. А тебя — терпеть не могла, потому что ты пошла в меня: упрямая, с характером. Потому золото — тебе. Это приданое моей прабабушки, княжны Остапенко. Мы прятали его во время войны, в голодные годы и в смутное время перемен. Виктория о нём не знает — давно бы уже спустила на свои шмотки и долги Станислава».
В самом конце стояла приписка, от которой по коже пробежал ледяной мурашечный след:
«Пусть берут квартиру. Там всё равно атмосфера гнилая, да и проводку я специально не трогала. А ты продай золото и живи так, как считаешь нужным. P.S. Кота корми нормально — он всё видел и знает больше всех. И запомни: в комоде есть ещё один секрет — найдёшь его тогда, когда придёт время».
Я закрыла тетрадь и прижала её к груди.
Александр подошёл ко мне, тёрся лысой макушкой о колено и замурлыкал так громко, будто завели старый трактор.
— Спасибо тебе, Елизавета… — прошептала я в пустой комнате.
На следующий день я не кинулась сбывать драгоценности.
Я действовала обдуманно и осторожно — как учила Елизавета.
Золото сдавала понемногу: в разных уголках Украины, чтобы не привлекать внимания; самые редкие украшения спрятала в банковскую ячейку.
На вырученные от первых монет средства погасила долги по кредитам, приобрела надёжную машину и внесла первый взнос за просторную квартиру в новостройке с панорамными окнами.
Комод восстанавливала три месяца кропотливого труда.
Покрыла его сложным оливковым оттенком и заказала латунные ручки из Италии.
Он стал для меня гораздо большим, чем просто предмет мебели — он стал символом начала новой главы жизни.
Я открыла небольшую студию интерьерного дизайна, ушла с ненавистной работы и впервые ощутила вкус настоящей свободы.
Прошел год.
В субботнее утро я наслаждалась ароматным кофе и тишиной своего дома, когда раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Виктория.
Она выглядела заметно постаревшей: причёска растрёпана до беспорядка, под глазами залегли глубокие синеватые круги; в руках она держала потрёпанную сумку из кожзама.
Позади неё переминался Станислав — помятый вид дополнялся грязной курткой и потухшим взглядом.
— Оксана… — выдохнула Виктория и без приглашения вошла внутрь квартиры.
Она огляделась по сторонам с недоверием или удивлением.
Мой новый дом сиял чистотой: светлые стены отражали мягкий утренний свет; дизайнерская мебель сочеталась с ароматами свежего кофе и дорогих духов.
— Устроилась неплохо… — пробурчал Станислав сквозь зубы и прошёл дальше прямо в гостиную даже не сняв обуви.
— Обувь сними,— произнесла я ровным голосом; но звучание было холодным как металл на морозе.
Брат остановился посреди комнаты удивлённо уставившись на меня так пристально, словно впервые увидел настоящую меня спустя годы равнодушия.
— Что случилось? – спросила я сухо скрестив руки на груди
Виктория тяжело опустилась на диван и закрыла лицо ладонями:
— Станислав… Он заложил квартиру под какой-то «надёжный» проект… криптовалюты или что-то подобное… В общем – его обманули…
— Квартиру забрали за долги,— пробормотал брат.— Нам дали неделю чтобы съехать… Жить негде…
Виктория подняла глаза полные слёз:
— Оксана… У тебя ведь места достаточно… Мы немного поживём? Ну полгодика пока Станислав снова наладит дела… Мы же семья…
Я молча смотрела на них – внутри было пусто; только лёгкое чувство отвращения шевельнулось где-то глубоко
Из спальни вышел Александр – важный упитанный кот – посмотрел оценивающе на гостей зевнул широко потом запрыгнул прямо на свой любимый оливковый комод
— Ого! – удивился Станислав глядя вверх – Это тот самый? Старый? Выглядит круто! Может продадим? Сейчас антиквариат хорошо идёт хоть какие-то деньги будут…
Глаза Виктории вспыхнули знакомым блеском алчности
— Точно! Оксана это же выход! Ты обязана помочь ведь это наследство Елизаветы общее!
Я подошла к комоду положила ладонь поверх прохладной крышки
Жалость попыталась было проснуться но тут же была задавлена намертво
— Нет,— произнесла я тихо
— Что «нет»?! – переспросила Виктория ошарашенно
— Вы здесь жить не будете. И продавать комод я тоже не собираюсь
— Ты что несёшь?! – взвизгнула она вскакивая.— Мы останемся без крыши над головой! Ты мстишь нам?! Жалкая эгоистка!
— Я никому не мщу.— Я просто придерживаюсь условий сделки: «Сыну квартира – тебе комод». Помнишь? Это было твоё решение…
— Будь ты проклята! – закричала она пока я выводила их за дверь.— Родной матери хлеба пожалела!
Когда дверь захлопнулась за ними окончательно,
я осталась стоять прислонённой к ней спиной
Внутри ощущалась пустота — но уже другая: очищающая от чужих ожиданий и навязанных долгов перед теми,
кто никогда ничего мне по-настоящему не дал
И теперь я знала точно: поступила правильно.
Эпилог