В прихожей стояла гнетущая тишина. С вешалок исчезли куртки, коробки с пола тоже куда-то делись. Остались лишь грязные следы и ощущение, будто лагерь свернули в спешке.
Оксана прошла в комнату. Богдан сидел на полу, прислонившись к дивану. Рядом стояла наполовину опустевшая бутылка виски.
Он поднял голову — глаза были воспалёнными и опухшими от слёз.
— Они уехали, — прохрипел он.
— Я видела, — ответила Оксана и поставила на пол пакет с новыми замками. Металл звякнул о плитку.
— Тамара сказала, что не может больше жить как на минном поле. Что я неадекватен и всех нас погублю. Пообещала найти зятя поспокойнее, без «закидонов». И Надю забрала с собой.
— А Надя? — спросила Оксана. — У неё есть своё мнение?
Богдан усмехнулся горько и устало.
— Надя всегда делает то, что скажет мама. Так было всегда. Я был слеп… думал, она просто хочет нам помочь… А потом даже не понял, как стал чужим в собственном доме.
Оксана перевела взгляд на пятна на обоях и прожжённую дыру в тюле.
— Ты не стал чужим, Богдан. Ты превратился в обслуживающий персонал для чужих амбиций.
Она вытащила из сумочки дубликат ключей — те самые, что оставила себе прошлым вечером.
— Пока стены рушить не будем, — произнесла она спокойно. — Но замки сменим прямо сейчас. Вставай.
Богдан попытался подняться с пола: ноги дрожали под ним — он был раздавлен не уходом жены, а осознанием полной беспомощности перед крахом своей жизни.
— Мам… она даже туалетную бумагу забрала… — пробормотал он вдруг и закрыл лицо руками.
— Ничего страшного, — Оксана подошла ближе и положила ладонь ему на плечо; рубашка была влажной от пота. — Купим новую без проблем.
Она направилась к балконной двери и потянула за ручку: скотч уже был сорван – дверь легко поддалась.
Оксана вышла на лоджию; холодный воздух хлестнул по лицу бодрящей свежестью. Окно было распахнуто настежь; по полу валялись пустые банки из-под консервов или рассады, тряпки и обломки ящиков вперемешку с мусором…
В углу притулился одинокий цветочный горшок у самой ледяной стены —
Монстера…
У растения были поломаны несколько крупных листьев; земля пересохла до состояния камня и потрескалась от засухи… Но один молодой листик светло-зелёного цвета ещё только разворачивался из трубочки – он тянулся к свету живо и упрямо…
Оксана присела рядом на корточки и коснулась листа пальцами: гладкий… упругий… живой…
— Принеси воды! И тряпку! Ведро! Мыло! Начинаем уборку! – бросила она строго через плечо.
Через минуту Богдан появился в дверях лоджии – уже уверенно стоял на ногах; в руках держал ведро с водой.
— Мам… я сам всё уберу… Ты иди…
— Нет уж… — твёрдо ответила Оксана, поднимаясь с пола. — Мы сделаем это вместе – вымоем каждый сантиметр вдвоём… Чтобы ты кожей почувствовал: это твой дом… Не временное пристанище…
Они работали молча: Богдан яростно тер полы губкой – смывая липкие следы чужого присутствия; со скрежетом отдирал остатки скотча со стёкол оконных рам… Оксана наблюдала за напряжением его движений – словно он вымещал всю боль этих месяцев именно здесь – в уборке этой квартиры…
К вечеру жильё стало почти пустым – гулким от эха шагов… Запах духов вперемешку с жареным луком почти исчез – уступив место резкому аромату хлорки вперемешку со свежестью морозного воздуха из распахнутых окон…
Оксана сидела у окна кухни на подоконнике; Богдан закручивал последний винт нового дверного замка…
— Стол… — вдруг произнесла она задумчиво вслух…
Богдан застыл посреди движения отверткой:
— Что?
— Тот дубовый стол… массивный… который я хотела вам подарить ко дню свадьбы… но тогда адреса не знала… Закажу его завтра… Поставим здесь же – прямо на кухне… Он займёт половину пространства…
Богдан повернулся к ней удивлённо:
— Зачем?
Он выглядел до предела уставшим: весь перепачканный пылью уборки – но взгляд стал ясным…
— Чтобы за ним невозможно было удобно сидеть одному… И чтобы рядом никогда больше не оказалось чужих локтей… Только свои…
Богдан провёл рукой по лбу:
— Спасибо тебе… мам…
Эпилог
Когда окончательно стемнело – Оксана вышла во двор дома. Дождь закончился; воздух наполнился чистотой после грозы – звенящей прозрачностью зимнего вечера…
Она подняла взгляд вверх к окнам шестого этажа: там горел свет…
Но это был уже совсем другой свет: яркий белый поток лампы без абажура – а не тот тусклый жёлтый отблеск сквозь пыльные гардины прошлого года из её тревожных ночных кошмаров…
Она понимала: впереди будет непросто для Богдана… Через пару дней одиночество снова даст о себе знать тяжестью тишины… Возможно даже Надя попытается вернуться обратно – когда у Тамары иссякнут деньги или терпение…
Но сейчас, нажимая кнопку сигнализации машины, Оксана чувствовала спокойствие внутри себя…
У монстеры появился новый листок.
У Богдана теперь стоял новый замок.
А у неё самой возникло чувство возвращения домой после долгой внутренней эмиграции…
Она устроилась за рулём автомобиля,
включила печку,
и впервые за этот бесконечно трудный год ощутила настоящее тепло…
То самое живое тепло,
что рождается внутри,
там где наконец-то восстанавливается справедливость…