— Нет, — вмешалась Ганна. — Я покупаю билеты на собственные деньги. У нас с Тарасом личные расходы разделены. Зарплаты складываем в общий бюджет: платим ипотеку, коммунальные услуги, закупаем продукты. А то, что остаётся, делим поровну. Из своей части я и беру средства на билеты.
— Это неважно! — Мелания всплеснула руками. — Главное ведь то, что вы семья! А в семье принято поддерживать друг друга!
Ганна поднялась из-за стола и подошла к свекрови почти вплотную.
— Значит, ваша мама решила считать выигрыш общим? — она перевела взгляд с Тараса на Меланию. — Тогда пусть и долги оплачивает вместе со всей «семейкой».
— Какие ещё долги?! — взвизгнула свекровь.
— Ипотека тоже долг. Четыреста восемьдесят тысяч гривен. Ежемесячный платёж — сорок восемь тысяч. Если вы претендуете на треть выигрыша, значит и треть кредита ложится на вас: шестнадцать тысяч каждый месяц в течение десяти лет. Готовы?
Мелания открывала рот и тут же снова его закрывала, словно рыба на суше.
— Это… это абсурд! Почему я должна платить за вашу квартиру?!
— А почему я должна делиться с вами своим выигрышем?
— Потому что я мать Тараса!
— И это даёт вам право распоряжаться моими деньгами?
— Конечно даёт! Я его родила, вырастила и воспитала! У меня есть право!
— На что именно у вас есть право, Мелания? — голос Ганны звучал спокойно, но каждое слово было отчётливо слышно. — На мои усилия? На мою удачу? На мои средства? Объясните мне конкретно: с чего вдруг?
— Потому что ты жена моего сына!
— Верно. Жена ВАШЕГО сына. Но не ваша дочь и не кровная родственница. И уж точно не ваш кошелёк.
— Ганна! — наконец заговорил Тарас. — Ты перегибаешь… Мама ведь не требует спонсорства, она просто просит немного помочь.
— Помочь? Чем именно? Отдать полтора миллиона гривен? Это ты называешь помощью?
— Ну… Не полтора… Мы могли бы выделить миллион…
— «Мы могли бы». Интересный оборот: мы могли бы… Мы вместе выигрывали лотерею, Тарас? Ты покупал билеты? Вкладывал свои деньги?
— Нет, но…
— Тогда почему ты считаешь возможным распоряжаться моим выигрышем?
— Мы муж и жена! У нас всё общее!
Ганна достала телефон и открыла банковское приложение:
— Вот моя карта: зарплата семьдесят восемь тысяч гривен в месяц. Вот общий счёт для совместных расходов – туда мы оба переводим деньги на оплату коммуналки и продуктов. А вот твоя карта – девяносто две тысячи приходят туда ежемесячно как зарплата. Видишь разницу? Раздельные счета для личных нужд у нас всегда были нормой… Ты хоть раз спрашивал разрешения потратить свою часть?
— Ну нет… Но это же мелочи…
— А пять миллионов – уже не мелочь? Поэтому теперь спрашиваешь?
Тарас прикусил губу от досады; Мелания наблюдала за происходящим с перекошенным лицом.
Свекровь выпрямилась во весь рост и скрестила руки:
— Так вот как будет: либо ты делишься деньгами добровольно, либо я объявляю тебе бойкот! Настрою Тараса против тебя! Всем родственникам расскажу о твоей жадности и бессердечии!
Ганна усмехнулась:
— Делайте как считаете нужным… Рассказывайте кому угодно… Мне безразлично.
Мелания ударила кулаком по столу:
― Не должно быть тебе всё равно! Я добьюсь развода! Тарас меня послушает!
― Тарас взрослый человек ― пусть сам решает свою позицию ― сказала Ганна спокойно и посмотрела прямо на мужа: ― Тарас, ты с кем?
Муж метался взглядом между женой и матерью; капли пота выступили у него на лбу.
― Я… Наверное… Думаю… Мама права… Надо поделиться выигрышем… Так будет справедливо…
Ганна медленно кивнула – осознание предательства накатывало тяжёлой волной.
― Хорошо… Значит так: хотите треть выигрыша – получаете полтора миллиона гривен… Но тогда берёте на себя треть ипотеки – те же полтора миллиона долга… Шестнадцать тысяч ежемесячного платежа… Всё оформляем официально – как созаёмщик по кредиту… Согласны?
― Какой ещё созаёмщик?! Я не собираюсь платить за вашу квартиру!
― Тогда вы не имеете отношения к выигрышу.
― Тарас! ― Мелания топнула ногой от возмущения ― Скажи ей хоть слово уже!
― Ганна… Ну это же нелогично… Мама ведь не обязана платить наш кредит…
― А я не обязана отдавать ей свой призовой фонд… Всё довольно прозрачно…
― Но она же моя мама!..
– И что из этого следует? Это автоматически даёт ей право распоряжаться моими деньгами?
– Нет, но… Ну надо же как-то помочь!
– Помогай из своих средств. У тебя зарплата выше моей. Перечисляй маме хоть по двадцать тысяч в месяц — я против ничего не имею.
– Из моих?! — глаза Тараса округлились от удивления.
– А из чьих ещё должна быть помощь? Из моих средств? Почему это вдруг?
– Потому что ты выиграла! У тебя теперь куча денег!
Ганна сузила глаза.