– Позже? Всё время потом! То дети, то работа…
Из зала донёсся шквал аплодисментов. Он взглянул сквозь стеклянную дверь — Оксана вышла на сцену, вручала грамоты. Уверенная, красивая, чужая.
– Виталий! Ты вообще меня слышишь? – голос в трубке звучал отстранённо и будто не к месту.
– Прости, мне нужно идти, – он прервал звонок.
После выступления Юлия подбежала к нему с сияющим лицом и грамотой в руках:
– Папа, смотри! У меня «отлично» по всем предметам!
– Молодец, – он обнял дочь, не сводя взгляда с Оксаны.
Та разговаривала с тем самым мужчиной. Они обменялись визитками. Он галантно поцеловал ей руку. Виталий почувствовал, как напряглись мышцы на лице.
– Мамочка, пойдём с нами в кафе! – Юлия потянула Оксану за руку. – Папа обещал мороженое!
– Прости, солнышко, у мамы встреча, – Оксана ласково провела рукой по волосам дочери. – В другой раз обязательно.
– Рабочая встреча? – не удержался Виталий.
Оксана спокойно посмотрела ему в глаза:
– Не думаю, что это тебя касается.
– Я всё ещё твой муж.
– Правда? – её бровь изогнулась. – А как же Лилия, которая тебя «понимает»?
Телефон вновь завибрировал. Лилия. Виталий раздражённо отклонил звонок.
– Что ж… выходит, не так уж она и понимает? – в голосе Оксаны звучала не злость — усталость. – Мы обсудим это или снова сделаем вид, что всё нормально?
– Оксан…
– Нет, Виталий. Ты сделал выбор — теперь живи с ним. – Она повернулась к дочери: – Юлечка, веди себя хорошо. Жду тебя вечером дома.
Поздним вечером Оксана возвращалась после работы и заметила Виталия у подъезда — он стоял под дождём без зонта.
– Долго ждёшь? – спросила она тихо и начала доставать ключи из сумки.
– Уже два часа здесь стою.
– Мог бы позвонить.
– Боялся услышать отказ встретиться.
В квартире пахло уютом и тишиной. Дети были у бабушки — об этом напоминала записка на холодильнике.
Он остановился посреди кухни:
– Я ушёл от Лилии… окончательно.
Оксана включила чайник:
– И что дальше?
– Я был дураком… Оксан…
Она достала две чашки привычным движением:
– Был или остаёшься?
– Я серьёзно говорю… Эти месяцы многому меня научили…
Она молча смотрела на него:
— Например?
— Например тому… что настоящее понимание — это не восторг первых месяцев любви. Это годы рядом: дети общие, заботы общие… Это когда знаешь человека до мелочей — и всё равно любишь его таким какой он есть…
Оксана поставила чашки на стол:
— И чего ты хочешь теперь?
— Вернуться… но уже иначе. Не так как было раньше…
— А именно?
— Хочу уважать твою свободу… интересы… твою работу… Хочу быть рядом как партнёр — не просто муж…
Она опустилась напротив него за стол:
— А если я скажу «нет»?
— Буду ждать столько времени сколько потребуется…
— Почему?
— Потому что люблю тебя… Настоящую тебя — сильную и самостоятельную… Ту женщину, которая смогла подняться и начать всё заново… Той тобой я горжусь…
Оксана долго смотрела в окно; дождь усиливался и дробил каплями по стеклу…
— Знаешь… самое трудное — снова научиться доверять…
— Я понимаю это… И готов работать над этим каждый день…
— А если ничего не выйдет?
Он осторожно положил ладонь поверх её руки:
— Получится… Потому что теперь я понял: нет ничего важнее настоящей семьи… где ценят друг друга и умеют слышать…
Она не убрала руку:
— Нам придётся многое начинать сначала…
— Я знаю… И я готов к этому…
За окном гроза постепенно утихала. Они сидели молча за кухонным столом — в этой тишине рождалось новое чувство: хрупкое словно первые листья весной… но настоящее.