Тогда Богдан не сдержался — сорвался на отца, выкрикнул, что «нельзя вечно цепляться за прошлое». На что Ярослав ответил спокойно, но твёрдо: «Если для тебя прошлое ничего не значит — нам и говорить больше не о чем».
С тех пор прошло два года молчания…
Районная больница встретила знакомым с детства запахом медикаментов и чисто вымытых полов. Богдан идёт по коридору в элегантном костюме, и все оборачиваются — в селе каждый знает каждого.
— Богдан! — Оксана бросается к брату, крепко обнимает. Она заметно постарела, уставшее лицо выдает бессонные ночи. — Как хорошо, что ты приехал…
— Как он?
— Врач сказал — состояние тяжёлое. Может не выдержать… Богдан, он так ждал тебя. Всё твердит: «Где мой сын? Почему не приезжает?»
В палате реанимации отец кажется совсем маленьким и беспомощным. Аппараты поддерживают дыхание, каждый вдох даётся с трудом. Но стоит ему увидеть сына — глаза наполняются светом:
— Богдан… сынок… приехал…
— Я здесь, папа, — Богдан берёт его за руку и вдруг осознаёт: какая она тонкая и слабая… Не та крепкая рука, что когда-то учила копать землю и пилить дрова…
— Богдан… — шепчет Ярослав. — Прости меня… Мы тогда сильно поссорились… А я скучал по тебе…
— Папа, ну зачем ты так… Это я виноват. Не должен был кричать…
— Сынок… если вдруг со мной что-то случится… наш дом… не отдавай чужим людям… Может быть, однажды сам захочешь вернуться…
Богдан хотел бы возразить: зачем ему сельский дом? Но глядя в глаза отца лишь молча кивает:
— Обещаю тебе, папа. Никому его не отдам.
Неделя пролетела как сквозь дымку. В Киев он так и не уехал — остался в родном селе впервые за долгие годы. Жил в отчем доме и каждый день навещал отца.
За это время он увидел то, чего раньше просто не замечал. Дом оказался вовсе не старым разваливающимся строением — он был наполнен жизнью. Каждая комната хранила воспоминания: вот детская спальня с книжками сказок от мамы; вот мастерская отца со скворечниками; вот садик во дворе, посаженный его руками…
— Богдан, — говорит соседка Галина, — хорошо всё-таки, что приехал ты. Отец твой переживал сильно все эти годы. Всё твердил: «Сын стал важным человеком, а про старика забыл».