— Твоя жена — просто невоспитанная женщина. Её единственное стремление — отдалить тебя от родных и подчинить себе. Я ведь всё прекрасно понимаю! С ней даже нормального разговора не получится. Мне здесь неуютно, я чувствую себя чужой. Прямо физически ощущаю, что мне тут не рады. Екатерина меня будто бы не замечает, внучка отвечает грубо. А ты… — она сделала паузу, полную упрёка, — ты молчишь и ничего не говоришь. Неужели я заслужила такое отношение?
***
С Богданом Екатерина прожила уже около двенадцати лет. Лишь три года назад у них появилась возможность приобрести дачный участок. Район был тихий, зелени много, воздух влажный и свежий, а до пруда можно было дойти пешком — всё казалось идеальным. Муж предложил купить старый домик и постепенно привести его в порядок под свои нужды: строить с нуля было бы слишком затратно по времени и деньгам. Екатерина согласилась с этим решением.
Их десятилетняя дочь Алина была в полном восторге от нового места. Родители приобрели для неё большой каркасный бассейн и установили прямо во дворе. Пока взрослые занимались ремонтом, девочка резвилась в воде и визжала от радости. По вечерам вся семья собиралась у мангала: жарили мясо, готовили овощи на гриле, играли в настольные игры и обсуждали планы по обновлению дома.
Всё шло прекрасно до одного неприятного эпизода. В тот день Богдан отправился за стройматериалами, а Екатерина с Алиной остались дома вдвоём — как раз начали готовить обед. Спустя два часа муж вернулся… но не один.
— Мам, заходи! — бодро произнёс он, распахивая калитку.
Екатерина замерла на месте с ножом в руке: перед ней стояла свекровь Лариса — та самая женщина, которая годами утверждала, что Екатерина «разбаловала мужа свободой», «дочку воспитывает без твёрдости» и «сама умеет только ногти красить да макароны варить».
— Мы с мамой подумали… — начал Богдан, снимая сумку с плеча, — пусть она поживёт у нас пару дней. Ей нужно немного развеяться. Ты же знаешь, как она любит внучку.
— Понятно… Заходите… — только и ответила Екатерина.
Через десять минут она осталась наедине с мужем и высказала ему всё накопившееся за годы.
Богдан делал вид удивлённого человека: мол, о чём речь? Но за двенадцать лет совместной жизни Екатерина уже отлично знала: ничем хорошим визиты свекрови никогда не заканчивались.
После разговора с мужем она вернулась на кухню: вошла в дом, сняла полотенце с плеча и снова принялась за готовку ужина. Мясо почти дошло до нужной консистенции; оставалось нарезать зелень с овощами да подогреть лаваш к столу. Движения были уверенными и быстрыми, но мысли всё ещё возвращались к сцене у ворот.
Из окна донеслись знакомые окрики: голос Ларисы звучал громко и раздражённо.
— Алина! Немедленно выходи! У тебя губы уже посинели! Простынешь ещё! Посмотрим потом, кто будет смеяться! Разве что твоя мать!
Екатерина вытерла руки о полотенце, открыла окно и спокойно сказала:
— Лариса Ивановна*, сейчас тридцать градусов жары; Алина купается всего двадцать минут — ей холодно точно не будет. Лучше присядьте в тень: солнце сегодня особенно активное.
Свекровь недовольно фыркнула и скривилась лицом… но всё же пересела на лавочку под сливой в тенёк; там лёгкий ветерок приносил хоть какое-то облегчение от зноя. Она что-то сердито бормотала себе под нос сквозь зубы.
Алина тем временем продолжала весело плескаться в бассейне: смеялась громко, брызгалась во все стороны так беззаботно словно ничего вокруг вовсе не происходило.
Екатерина облегчённо выдохнула и вернулась к своим делам на кухне.
Это был уже второй приезд Ларисы на дачу… И для хозяйки этого оказалось более чем достаточно: первый визит запомнился надолго. Тогда они только приобрели домик – стены облупленные обоями; пол покрыт старым потрепанным линолеумом; окна выглядели так плачевно – хоть плачь… Богдан тогда вдохновлённо уверял: «Всё переделаем – будет как надо!» А его мать едва переступив порог сразу начала читать нотации:
— Это вы называете дачей?!