Но Оксана Биленко смотрела не вызывающе — в её взгляде читалась простая искренность.
И это злило куда сильнее, чем если бы она проявляла дерзость. А вот Богдан Ткаченко сиял так, словно оказался не в родном доме, а на чужом празднике. — Мама, познакомься. Это моя жена. Лариса Кравченко даже не сразу смогла выдохнуть: — Жена? Это слово прозвучало так, будто он привёл домой не супругу, а бездомного кота без документов. Она ожидала увидеть рядом с ним женщину в дорогом наряде.
С маникюром цвета спелой вишни.
С холодным взглядом охотницы за выгодной партией. А перед ней стояла Оксана — хрупкая, с тонкими чертами лица, огромными глазами и простой резинкой в волосах. Первые недели под крышей этого дома стали для неё настоящей проверкой на прочность. — Девочка, у нас даже домработницы выглядят приличнее.
— Купила бы себе хоть одно нормальное платье.
— У тебя что, совсем нет вкуса? Каждое замечание было как укол иглой под кожу. Оксана молчала.
Не пыталась казаться сильной или дерзкой. Она просто слушала всё это так же спокойно, как человек воспринимает дождь — без удивления и протеста. Лариса Кравченко поначалу решила: та молчит от страха.
Но со временем ей стало ясно:
Оксана молчит потому, что не видит смысла вступать в перепалки. И это бесило больше всего. Богдан был совсем другим человеком.
Интеллигентный, уравновешенный и поразительно добрый.
Он мог говорить часами о благотворительных инициативах, помогал бесплатно семьям с больными детьми и регулярно привозил еду одиноким пенсионерам.