Но никогда — уютным. Теперь же атмосфера начинала меняться. Хотя Оксана Биленко вела себя так, словно всегда здесь жила, всё происходило как-то по-настоящему. Лариса Кравченко начала замечать детали:
— Когда она готовит, то даже не пробует — просто накладывает тебе больше, себе оставляя меньше.
— Когда ты собираешься выйти, она незаметно проверяет, застегнул ли ты молнию на рюкзаке.
— Когда ты выглядишь уставшим, она не предлагает присесть — просто приносит чай и ставит перед тобой.
— Когда я болею, она молча сидит рядом до тех пор, пока я не проснусь.
Ни одна женщина из тех, кого Лариса знала прежде, так себя не вела. Деньги? Да. Интриги? Конечно. Подарки? Безусловно. Но такой искренней заботы ей ещё не доводилось видеть. И впервые за долгое время она ощущала себя не хозяйкой положения, а человеком, которому действительно уделяют внимание. Это вызывало внутренний протест.
И в то же время — меняло её. Однако Лариса привыкла сохранять внешнее спокойствие и встречала Оксану колкими замечаниями:
— Ты хоть посолила суп? А то у тебя всё какое-то безвкусное.
Оксана сдержанно улыбалась:
— Я приготовлю так, как вам нравится.
Лариса уже сама терялась в догадках: что делает эту девушку сильной — мягкость или умение терпеть? Впервые за долгое время её уверенность в собственных суждениях дала трещину.
Однажды глубокой ночью Оксана услышала кашель из гостиной.
Выскочив из комнаты, она увидела Ларису: та стояла бледная и держалась за стену.
— Что с вами? — спросила девушка встревоженно.