Она остановилась в прихожей, словно наткнулась на стену.
На кухне собралось пятеро. Владислав с бокалом в руке, небритый, в мятой футболке с пятном. Рядом — Дмитрий, весёлый, обнял девушку лет двадцати в джинсовом комбинезоне и с ярко-розовой помадой. У окна кто-то жарил мясо на сковородке. Ещё одна девушка лежала на её пледе и громко смеялась.
Сначала её не заметили. Потом кто-то толкнул Дмитрия локтем:
— Ого. Хозяйка пожаловала.
Дмитрий обернулся, будто его застали за чем-то запретным.
— Ганна… Ты чего?.. Мы просто… Ну, вечер же, пятница…
Она медленно опустила сумку на пол и сделала шаг вперёд. Руки дрожали.
— Все — прочь отсюда, — произнесла она ровно и жёстко. — Немедленно. Все до одного.
— Да брось ты, — протянул Владислав. — Мы же по-доброму. Я потом всё уберу.
— Ты? Уберёшь? — голос Ганны сорвался вверх. — Как ты убираешь свои носки и банки? Как ты «временно» живёшь здесь уже второй год? Проваливай, Владислав! Вместе со своим братцем и всей этой компанией! Дорога вам открыта! Исчезни отсюда, Дмитрий! И забери своего брата! И больше сюда ни ногой! Даже если тебе будет плохо или тебя выставят за дверь — сюда возвращения нет. Всё кончено, Дмитрий. Ты меня потерял.
Её голос прозвучал как удар грома: резкий, сильный — даже музыка оборвалась на секунду от неожиданности. Никто прежде не слышал от Ганны такого тона.
Повисла тишина. Кто-то неловко хихикнул, не понимая: это всерьёз?
— Ганна, ну подожди… — Дмитрий сделал шаг к ней. — Ты сейчас просто вспылила…
— А ты все эти годы что делал? Отдыхал? Я тебе не домработница и не декорация для твоих вечеринок! Я больше этого терпеть не собираюсь! Вон отсюда! Все!
— Да ладно тебе… — начал кто-то из гостей, но она уже распахнула входную дверь.
— У вас пять минут. Потом вызову полицию участкового района. И запомни: ни ты, ни твой брат сюда больше не вернётесь. Всё окончено.
Через десять минут квартира опустела полностью. В воздухе стоял запах табака вперемешку с чужим шампунем и остатками китайской лапши быстрого приготовления. На диване осталось покрывало с пятнами от пива… Но теперь было тихо по-настоящему.
Она распахнула окна настежь и принялась за уборку: мыла полы долго и тщательно, оттирала жирные пятна со стола, стирала плед и выбрасывала пустые бутылки в мешок для мусора. Делала всё молча – без слёз и без злости.
К вечеру заварила себе чай и устроилась на кухне у окна. Под ногами блестел чистый линолеум; на столе лежала старая бабушкина книга рецептов с потёртой обложкой; за окном медленно гас закат – густо-синий и спокойный.
Она включила лампу над столом и раскрыла первую страницу:
«Пирог творожный: ваниль – мука – терпение.»
Ганна улыбнулась уголками губ.
Теперь здесь всё будет иначе.