Дарина пожала плечами:
— Так вот подумай хорошенько: тебе важнее сохранить стены или свою собственную жизнь? Потому что сейчас у тебя нет ни одного из них…
Александра молча смотрела в свой бокал вина…
Александра молчала, глядя в бокал. Дарина была права. Она не ощущала себя дома. Не чувствовала себя собой. Но решиться на отъезд? Оставить всё, что они с Михайлом строили вместе? Эта мысль пугала до дрожи.
Когда Александра вернулась в квартиру, за окном уже давно стемнело. Внутри царила тишина, лишь из гостиной доносился приглушённый звук работающего телевизора. К счастью, Нина уже уехала — без багажа, просто заехала поболтать. Но даже это не принесло настоящего облегчения. Валентина устроилась на раскладушке, а Василий тихонько посапывал рядом. Михайло ждал её в спальне — сидел на кровати с телефоном в руках.
— Александра, — он поднялся при её появлении. — Как ты?
— Всё нормально, — пробормотала она, снимая куртку. — Нина уехала?
— Да, — он кивнул. — Просто зашла ненадолго. Мама хотела её увидеть.
— Конечно хотела, — Александра усмехнулась и опустилась на край кровати. — Это же её сестра… А я кто тогда?
Михайло провёл рукой по затылку и вздохнул.
— Александра, я понимаю, как тебе тяжело… Но они ведь стараются помочь. Мама переживает за нас обоих и думает, что мы не справляемся.
— А ты сам как считаешь? — она посмотрела ему в глаза; голос звучал с горечью. — Думаешь, я не справляюсь? Что мне нужна сиделка?
— Нет! — он покачал головой. — Ты отлично со всем справляешься… Просто… это мои родители. Я не могу их выгнать.
— А меня можешь? — голос дрогнул; слёзы подступали к глазам. — Потому что я уже совсем потерялась… Я не знаю больше, где моё место, Михайло.
Он сел рядом и взял её ладонь в свою: пальцы были тёплыми и чуть дрожали.
— Александра… моё место там, где ты… И этот дом тоже твой дом… Просто я сам не понимаю пока, как всё наладить.
Она молчала: спорить или кричать уже не было сил – только усталость и ощущение того, как жизнь ускользает сквозь пальцы.
Последующие дни проходили словно во сне: Валентина продолжала хозяйничать – то пироги печёт, то полы драит или мебель переставляет без спроса; Василий торжественно установил новый смеситель – хотя прежний работал вполне исправно по мнению Александры. Каждый вечер она возвращалась домой с чувством чужестранки: улыбалась из вежливости и старалась быть приветливой – но внутри всё протестовало.
Однажды вечером свёкры ушли спать рано; Александра осталась на кухне с ноутбуком под предлогом работы – хотя на самом деле листала сайты аренды жилья: представляла себе маленькую студию где-нибудь ближе к центру города – только для неё одной… Её личное пространство.
Михайло заметил её задумчивость:
— Что смотришь? – спросил он осторожно из-за плеча.
— Да так… ничего особенного… думаю просто…
— О чём именно? – он сел напротив неё и внимательно посмотрел ей в глаза.
— О том… как нам дальше жить… – честно ответила она после паузы.– Я люблю тебя… но так больше нельзя… Я не могу существовать в доме, где всё решают без меня…
Он побледнел от этих слов так сильно будто получил удар:
Александра покачала головой:
— Нет… Не хочу уходить… Но мне нужно хоть как-то показать тебе насколько мне тяжело…
Михайло опустил взгляд на столешницу; потом медленно поднял глаза:
— Завтра поговорю с ними… Обещаю…
Она кивнула едва заметно – но внутри оставалось тяжело: надежда была слабой…
Утро началось привычным ароматом свежих блинов: Валентина бодро напевала что-то у плиты; Василий неспешно пил чай за газетой; Александра вошла на кухню с ощущением солдата перед боем.
— Доброе утро тебе! Блины горячие! Садись! – весело позвала свекровь.
— Спасибо… Но я пока не хочу есть…
Валентина неодобрительно покачала головой:
– Опять аппетита нет? Михайло! Скажи ей наконец!
Он кашлянул неловко и поставил кружку на стол:
– Мам… Папа… Нам нужно серьёзно поговорить…
Александра замерла: он действительно начал разговор…
Валентина удивлённо вскинула брови; Василий отложил газету:
– Случилось кое-что важное… Вы слишком многое берёте на себя…
– Мы же просто помогаем! – попыталась рассмеяться Валентина нервным смехом…
– Это уже не помощь… Вы вмешиваетесь во всё подряд: переставляете вещи без спроса; готовите то что мы даже не просим; чините то что работает нормально… Александре здесь тяжело находиться… И мне тоже…
Александра слушала мужа затаив дыхание: впервые он произносил вслух то самое важное…
– Ты нас выгоняешь?.. – прошептала Валентина побледневшими губами…
– Нет… Никто никого не выгоняет… Но нам нужно пространство для себя… Наши правила должны быть главными здесь… И уважение к ним тоже…
Василий кашлянул и убрал газету со стола:
– Мы ведь думали вам будет легче…
– А получилось наоборот…, – тихо сказал Михайло.– Александре приходится уходить из дома просто чтобы перевести дух…
Свекровь опустила взгляд вниз; руки теребили фартук нервным движением:
– Мы семья…, – подтвердил он.– Но семья должна поддерживать друг друга а не подавлять…
Слёзы подступали к глазам Александры снова — теперь от облегчения: наконец-то её услышали…
Разговор длился долго: сначала были споры со слезами от Валентины; потом снова возражения; затем молчание Василия и его короткое «Ладно сынок…» под конец беседы…
К обеду они собрали вещи сами: пообещали звонить заранее прежде чем приезжать вновь; Василий буркнул напоследок про починенный кран…
Когда дверь за ними закрылась — квартира будто обрела дыхание заново…
Александра прошлась по комнатам медленно — касаясь штор руками; поправляя полки и цветы — всё было снова своим…
Михайло вошёл в гостиную с двумя чашками чая:
– Я правильно поступил?..
Она улыбнулась впервые за долгое время искренне:
– Да… Всё правильно сделал…
Он сел рядом и обнял её крепко:
– Боялся их обидеть…, но ты важнее всех для меня…
Она прижалась к нему крепче чувствуя как напряжение растворяется внутри теплом его рук:
– Спасибо тебе…, что услышал меня наконец…