Зоряна поднималась по лестнице, чувствуя, как каждая ступень отзывается глухой болью в коленях. День в отделении банка выжал из неё все силы — нескончаемый поток клиентов, кипа отчётов и начальник с глазами, будто у филина. На третьем этаже воздух был пропитан запахом варёной капусты и старого паркетного лака. Она уже потянулась за ключами, когда дверь напротив скрипнула и приоткрылась.
На пороге появилась Людмила — в домашнем халате, с лёгкой дрожью в пальцах, словно её знобило или подводили силы.
— Зоряна, это ты? — голос звучал хрипло и едва слышно.
— Да, Людмила. Что-то случилось?
— Зайди на минутку… если не трудно.
Внутри пахло засушенными цветами и какой-то приторной пылью. Зоряна прошла на кухню и поставила сумку на табуретку. Людмила медленно опустилась на стул, придерживаясь за спинку рукой.
— Извини, что беспокою… Мне нехорошо стало. Кажется, сердце шалит. А таблетки закончились.
— Вот упаковка осталась… — она достала пустую коробочку и положила её на стол. — До аптеки уже не дойду…
Зоряна взглянула на часы: до закрытия оставалось около двадцати минут.
— Я сейчас сбегаю. Не волнуйтесь.
В аптеке было почти пусто. За кассой стояла молодая женщина с усталым взглядом; пробивая чек, она покачала головой:
— Пенсионерам сейчас тяжело с такими ценами…
— Ничего… справимся как-нибудь, — тихо ответила Зоряна, протягивая гривны.
Людмила встретила её у двери.
— Сколько я тебе должна?
— Да ничего не нужно. Вы же с мамой дружили… Помните мой день рождения? Тогда ещё торт принесли — шоколадный с вишней…
— Конечно помню… — губы старушки дрогнули в слабой улыбке. — Добрая ты, Зоряна… Когда-нибудь отплачу тебе…
— Не стоит об этом думать. Главное — чтобы вы себя лучше чувствовали.
Осень постепенно уступила место зиме. Зоряна приносила продукты, мыла полы и старалась заглядывать после работы при любой возможности. Поднималась по лестнице всегда с сумками наперевес, пальто распахнутое от спешки, руки замёрзшие до онемения. В квартире у Людмилы неизменно горела настольная лампа; часы тихонько отсчитывали время; пахло манной кашей.
— Зоряна… а когда мои приезжали последний раз?
— Богдан с Юлией… дети ваши…
Зоряна присела у окна на табуретку и задумалась:
— Обещали приехать… но так и не выбрались пока… Всё заняты: работа да дела… А я тут одна…
Людмила опустила взгляд:
— А я значит… вне этой жизни…
Однажды Зоряна вошла в квартиру как раз в тот момент, когда Людмила положила трубку телефона.
— Сын звонил… вернее я сама набрала его… Не может приехать — проект важный…
Она замолчала на секунду:
— Уже полгода не звонит сам… Обиделась тогда: денег на машину не дала ей… Сказала мне тогда: «Разбирайся со своим здоровьем сама».
Зоряна отвернулась к холодильнику под предлогом чего-то достать — чтобы скрыть выражение лица.
Людмила медленно подошла к серванту и достала папку:
— Я решила пойти к нотариусу… Хочу написать завещание…
— Вам рано об этом думать…
— Нет-нет… Пока разум ясный — нужно всё расставить по местам… Квартира большая была для детей предназначена… Но теперь…
Она прижала папку к груди обеими руками.
В квартире пахло борщом вперемешку с ароматом стирального порошка. Едва успев закрыть за собой дверь и даже не сняв пальто, Зоряна услышала шаги сестры Алины в прихожей — та вошла бодро, держа пакет в руке и не снимая куртки.
— Я только ненадолго забежала,— сказала она быстро.— Тут тебе йогурт взяла, хлеба немного да твои любимые семечки… Ты вся бабушка наша: всё сама тащишь да никого ни о чём не просишь…
— Спасибо тебе большое! Заходи хоть чай попьём…
Алина прошла прямо на кухню и уселась на табурет без лишних церемоний:
— Ну что там? Опять работы по горло?
— Как обычно,— ответила Зоряна ставя чайник.— Но сегодня удалось уйти чуть раньше: пятница всё-таки – клиентов меньше бывает…