Алина посмотрела в окно с лёгкой усмешкой:
— А как там дела сердечные?
Зоряна пожала плечами:
— Без изменений всё…
Чайник зашумел на плите…
Чайник зашумел, и Зоряна разложила на столе печенье, разлила чай по чашкам. Они устроились за столом, неспешно пили и болтали — обсуждали соседку с верхнего этажа, подорожание молока, вспоминали кого-то из бывших одноклассников. Разговор шёл в привычном ключе: смех, пересуды о разводах и новых местах работы знакомых.
— Ладно, мне пора, — Зоряна взглянула на экран телефона. — Нужно ещё к Людмиле заглянуть. Она просила кое-что.
— Это та пожилая женщина напротив? Мамина знакомая?
— Ага. Я иногда ей помогаю. Ей уже тяжело передвигаться — колено почти не сгибается, да и спина болит… сильные таблетки принимает.
Алина усмехнулась и отодвинула чашку в сторону.
— Ну ты даёшь… Прямо святая какая-то. Может, лучше бы о себе подумала?
Зоряна промолчала, продолжая пить чай. Затем встала, собрала посуду и включила воду в раковине.
— Не всем всё равно, — произнесла она негромко, не оборачиваясь.
На лестничной площадке стояла тишина. Людмила долго не открывала дверь. Потом створка приоткрылась — узкая щель с запахом валерьянки и пыльного ковра.
— Зоряна? Это ты? Заходи…
В квартире царил полумрак; только настольная лампа тускло освещала угол комнаты. Людмила лежала на диване под пледом.
— Я уж думала, вдруг не придёшь… Хотела попросить: хлеба бы мне принести… И ещё те круглые… как их… — она неопределённо махнула рукой. — Крекеры.
— Конечно принесу. А как вы себя чувствуете? Колено?
— Совсем не гнётся… А спина будто ножом пронзает…
Зоряна поправила плед и заглянула в пустую кружку на тумбочке.
На кухне было прохладно: форточка оставалась приоткрытой; на подоконнике в банке из-под кофе росла петрушка. Девушка прикрыла окно и поставила чайник греться. В шкафу стояли старые чашки с потёртыми краями; она выбрала одну с заметной трещинкой по ободку — надпись «Одесса-89» всё ещё читалась сквозь потертость.
— Зоряночка… — Людмила посмотрела на чашку с лёгкой улыбкой. — Скажи честно: я тебе ещё не надоела со своими просьбами? У тебя ведь работа… устаёшь…
Зоряна поставила поднос рядом и присела к ней поближе.
— Да вы что… Мне это совсем нетрудно. Я же вижу: вам тяжело одной справляться. А я рядом живу — вот и всё.
— А родные где? Разве это не их забота?
— Я могу отвечать только за себя…
Старушка провела пальцем по краю чашки задумчиво.
— Богдан раньше другим был… Мы вместе по горам ходили… А Юлия рисовала много… До сих пор её рисунки храню… Волшебницей меня называла, когда болела…
— Люди меняются со временем… — тихо ответила Зоряна.
Дни текли незаметно; недели сменяли друг друга без особых перемен. Однажды вечером Зоряна вернулась домой позже обычного: кухня хранила запах вчерашнего супа и нетронутой каши в кастрюле на плите. Она только сняла пальто, как зазвонил телефон.
— Привет! Это Алина, — голос звучал деловито. — Мы с Александром идём сегодня в театр… Ты могла бы маме что-нибудь отвезти на кладбище? Цветы или свечку там… Всё забываю! Да ты же всё равно рядом живёшь…
— Я бы сходила… но сейчас собираюсь к Людмиле занести еду — обещала ей сегодня зайти…
Алина раздражённо фыркнула:
— Ну надо же! Ты ей кто вообще? У тебя своих дел нет?
— Она нуждается во мне… Она одна осталась…
— Вот будет у тебя теперь своя бабушка под боком! Лучше бы себе кого нашла!
Зоряна молча отключилась.
Когда она пришла к Людмиле, та сидела в кресле у телевизора без звука; была закутана в халат поверх ночной рубашки.
— Никто сегодня не звонил? — спросила Зоряна, ставя пакеты на столик у стены.
— Только участковый врач позвонил… Больше никто… Дети как всегда заняты чем-то срочным…