— Вам стоит попробовать ходить с тростью… Я принесу вам подходящую модель завтра утром.
— Я попробовала. Колено не держит. До двери еле добираюсь.
Зоряна разогрела обед, расставила посуду. Потом они молча сидели друг напротив друга — между ними старая клеёнка с цветочным узором, вилки с потемневшими деревянными ручками.
— Ты такая добрая, тихая девочка, — слабо произнесла Людмила, глядя на Зоряну. — Но почему одна? Сердце болит за тебя. Хочется, чтобы у тебя всё сложилось по-настоящему.
— Пока как-то не получилось… Да и занятости много.
— Зоряночка… — Людмила отодвинула тарелку в сторону. — Я давно хотела тебе сказать. Всё оформила. Завещание. Квартира теперь твоя будет.
Зоряна едва не выронила стакан из рук.
— Не надо… — она замахала руками. — Я ведь не ради этого рядом с вами была. Не хочу, чтобы это выглядело корыстно.
— Конечно, не сейчас. Но когда придёт время… Мне важно знать, что всё будет честно.
— Не спорь со мной. Так мне спокойнее на душе.
Тем вечером Зоряна долго сидела в своей комнате без света. За окном отражались окна соседнего дома и мелькали редкие силуэты прохожих. В руке она держала старую фотографию: ей шесть лет, белое платье и кукла в руках.
А потом случилось страшное.
Утром Зоряна пришла как обычно. В подъезде стоял запах сырости и хлорки. Дверь в квартиру Людмилы была приоткрыта. Она постучала и вошла внутрь.
В квартире царила тишина. На диване в спальне под пледом лежала Людмила — лицо спокойное, руки поверх одеяла сложены аккуратно. На тумбочке стояли стакан воды и аккуратно сложенный конверт.
Зоряна не подошла сразу. Потом медленно присела на край дивана, позвала по имени и осторожно коснулась плеча… Поняла всё сразу же. Посидела немного молча рядом, затем достала телефон из кармана.
— Скорая? Тут женщина… уже холодная… Пенсионерка… Да, адрес…
— Алло? Это Богдан? — голос у Зоряны дрожал от волнения. — Я… я соседка вашей мамы… Сегодня утром… Её больше нет…
— Что?.. Кто вы?.. — голос в трубке был чужим и растерянным.
— Зоряна… Я ухаживала за ней последние два года…
— Боже мой… Я приеду сегодня же… Сестре позвоню…
Прощание организовала сама Зоряна; немного помогли соседи: документы, морг, венки – всё взяла на себя она одна. Пришли жильцы дома – скромные люди в чёрных куртках; кто-то принёс гвоздики, кто-то пачку салфеток для слёз. Лишь под конец на кладбище появились Богдан и Юлия – в дорогих пальто с непроницаемыми лицами.
— Спасибо вам за всё устроенное, — сказал Богдан сухо. — Мы возместим расходы…
— Не стоит… Я делала это от сердца… хоть и из последних сил…
Юлия стояла рядом с настороженным взглядом:
— А вы давно общались с мамой?
— Уже два года как помогаю ей…
Юлия кивнула молча и больше ничего не сказала.
Через день они пришли снова – уже в квартиру покойной матери. Богдан снял куртку у входа и осмотрелся по сторонам:
— Надо решать вопрос с квартирой… Продавать будем?
— Конечно будем! — откликнулась Юлия быстро.— За неё можно получить хорошие деньги…
Зоряна вошла вслед за ними с ключами в руке и остановилась у двери:
— Вам нужно кое-что знать… — она достала конверт из сумки.— Завещание…
Богдан открыл документ, пробежал глазами текст – лицо его стало неподвижным как камень.
Юлия выхватила бумагу из его рук и бегло прочитала:
— Я ничего не просила! Даже до последнего момента ничего об этом не знала! Она сама сказала: «по справедливости».
— По справедливости?! — Юлия сузила глаза.— Вы что же это сделали? Квартиру вытянули у больной старушки?
— Я просто была рядом… Она осталась одна… А где были вы?
— Мы работали! У нас семьи!
— А я разве без работы сидела?
— Мы её дети! Это наша квартира! По закону мы наследники!
— А она уходила без звонков от вас… Без писем… Без визитов… Без помощи…
— Убирайтесь отсюда! Мы подадим иск! Докажем: она была невменяемой!