— Хотите — обращайтесь в суд. Я бы помогала ей и без квартиры. И продолжала это делать даже после её смерти!
Прошла неделя. Раздался звонок в дверь. На пороге — Богдан с адвокатом.
— Мы пришли договориться мирно, — начал юрист. — Компенсация за уход — двести тысяч гривен. Вы отказываетесь от квартиры.
— В противном случае встретимся в суде. Мы докажем, что мать была недееспособна.
— Доказывайте, — спокойно ответила Зоряна. — У меня есть медицинские заключения. Я не держусь за эту квартиру, но у меня есть убеждения: она не заслужила такого отношения от родных.
Судебное заседание. Зал, скамьи. Слева сидят Богдан и Юлия, рядом адвокат в очках. Справа — Зоряна, руки сцеплены, взгляд уверенный.
— Посторонний человек получил жильё! — громко произнёс адвокат. — Пожилая женщина находилась в уязвимом положении.
— Вот медицинские документы, — Зоряна передала папку судье. — Она была полностью в здравом уме и памяти.
— Распечатки звонков: всего двенадцать за два года. Навещали её трижды.
— У нас работа, дети… — пробормотал Богдан.
— А у меня? Мне никто не платил за заботу и время.
— Завещание составлено при жизни и удостоверено нотариусом. Оно зарегистрировано официально в реестре нотариальных действий. Нет оснований признавать его недействительным.
Они вышли из зала суда: первым Богдан, следом Юлия.
— Всё равно она мошенница, — процедила Юлия сквозь зубы.
— Забудь уже… Мы проиграли, — коротко бросил Богдан.
Вечерело. Квартира наполнялась тишиной. Зоряна сняла пальто и медленно прошлась по комнатам: всё оставалось на своих местах — плед на диване, настенные часы тикали размеренно, баночка с пуговицами стояла на полке как прежде. Она подошла к шкафу и достала коробку со старыми фотографиями: Людмила молодая, в пальто с детьми; потом постарше с внуками; а затем уже одна…
Зоряна взяла один снимок и опустилась в кресло.
— Не знаю… правильно ли это… — прошептала она тихо себе под нос. — Но вы были правы: родство определяется не кровью…
На кухне варился суп; за окном алел закатный свет; квартира наполнялась ароматами и теплом пара от кастрюли на плите. Среди бумаг и чашек на столе стояла фотография Людмилы в рамке: лёгкая улыбка на лице, взгляд чуть в сторону…
— Спасибо вам… За всё… Надеюсь, вы не ошиблись во мне… Хотя я бы всё равно о вас позаботилась…
В этот момент раздался звонок в дверь. Зоряна вытерла руки о полотенце и пошла открывать входную дверь.
На пороге стояла Алина:
— Ты чего трубку не берёшь? Я тебе несколько раз звонила! Даже к тебе домой звонила! Думаю: загляну сюда…
— Была на кухне… руки были грязные… Телефон остался на зарядке… Заходи…
Она огляделась по сторонам комнаты.
— Ты же не знаешь… Она умерла… Уже столько всего произошло после этого…
— Что?.. А ты тогда почему здесь?
— Сейчас я тут живу… ну или пока что бываю часто… Она оставила завещание…
Алина сняла пальто и огляделась внимательнее; услышав слово «завещание», усмехнулась:
— Вот оно как… Значит теперь ты тут прописалась? Всё оформила? Документы уже у тебя?
— Людмила сама всё оформила при жизни… Я просто получила ключи…
— Ну конечно… Ты тут ни при чём… Всё само собой получилось…
Зоряна выпрямилась; лицо стало холодным:
— Не смей так говорить! Не суди по себе! Лучше уходи!
Алина побледнела; секунду постояла молча у двери, затем молча взяла своё пальто и вышла без хлопка дверью.
Зоряна осталась одна посреди комнаты. Подошла к окну и приоткрыла форточку: внутрь ворвался вечерний воздух – прохладный и свежий как предчувствие перемен или начало чего-то нового… Она смотрела во двор задумчиво…
― Я всё сделаю правильно… ― произнесла она вслух пустой комнате ― Я вас не подведу…
И именно тогда впервые за долгое время ей стало по-настоящему спокойно внутри себя…