Это выражение он явно перенял от Ларисы. Сам он раньше никогда так не говорил.
— Я просто стала осмотрительнее.
Он поднялся и начал нервно прохаживаться по комнате.
— Мама права. Ты не умеешь обращаться с такими суммами. Потратишь на ерунду или попадёшься на удочку мошенников.
— А твоя мама умеет? Напомни, сколько раз она оказывалась в финансовых передрягах?
— Не смей так отзываться о моей матери!
— Я лишь озвучиваю факты. За последние пять лет она трижды вложилась в сомнительные предприятия и потеряла деньги.
— Она хотела приумножить сбережения!
— Она мечтала быстро разбогатеть. А теперь решила попробовать это сделать за счёт моих средств.
Ярослав резко развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Я осталась одна.
Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Лежала, уставившись в потолок, и думала о том, как изменилась моя жизнь за последние годы. Как незаметно Лариса обвила меня своей псевдозаботой, которая оказалась лишь способом держать всё под контролем. Как Ярослав — некогда весёлый и самостоятельный — постепенно стал тенью своей матери.
Утром меня посетило чёткое осознание: пора что-то менять.
За завтраком царила напряжённая тишина. Лариса демонстративно игнорировала меня, обращаясь только к сыну:
— Ярославчик, — начала она с притворной мягкостью, — вчера говорила с Анатолием, помнишь моего знакомого банкира? Он рассказал о выгодной инвестиционной программе: доходность гарантированная — двадцать процентов годовых.
— Звучит заманчиво, мам…
— Вот именно! Очень перспективно. Но нужен стартовый капитал — минимум десять миллионов гривен.
Намёк был настолько прозрачным, что вызывал раздражение. Я допила кофе и поднялась из-за стола:
— Сегодня я поеду к маме. Вернусь через несколько дней.
Лариса наконец удостоила меня взглядом; в её глазах мелькнуло явное неудовольствие:
— А как же документы? Нотариус уже ждёт оформления!
— Он подождёт немного дольше.
Собрав небольшую сумку, я уехала — но вовсе не к маме, а к Владиславе.
— Ты всё правильно делаешь, — сказала она после того как выслушала мои намерения. — Главное сейчас — действовать быстро и без колебаний. У меня есть проверенный нотариус — человек надёжный.
Следующие два дня прошли в бесконечных делах: я открыла личный банковский счёт и перевела туда все средства от Ганны; оформила депозит с ограниченным доступом — снять деньги можно было только при личном присутствии и предъявлении паспорта. Квартиру в Затоке пока решила не трогать — это требовало больше времени и подготовки.
Параллельно я подыскивала себе жильё для аренды: скромное, но своё пространство для размышлений и планирования будущего.
На третий день я вернулась домой. У порога меня встретила Лариса:
— Наконец-то! — всплеснула она руками. — Уже подумала было: сбежала! Документы готовы, осталось только подписать!
— Я этого делать не собираюсь.
Её лицо побледнело от неожиданности:
— Что значит «не собираешься»?
— То и значит: распоряжаться наследством буду сама лично.
— Ты… ты просто неблагодарная! — закричала она с надрывом. — Я столько для тебя сделала! Приняла тебя как родную! Помогала тебе во всём!
— Вы контролировали каждый мой шаг под видом помощи. Это была не забота, Лариса… Это была манипуляция вами же созданная система контроля надо мной!
Щёки её вспыхнули румянцем гнева, затем лицо стало пепельно-серым:
— Ярослав! Иди сюда немедленно!
Муж вышел из комнаты навстречу нам; он выглядел измученным: волосы взъерошены, щетина на лице…
— Скажи своей жене хоть что-нибудь! Пусть одумается наконец!
Ярослав посмотрел на меня усталым взглядом:
— Мария… ну зачем ты так? Мама ведь хочет как лучше…
— Для кого лучше? Для меня или исключительно для себя?
Лариса вскрикнула возмущённо:
— Как ты смеешь такое говорить?! Я думаю о вашем будущем! О ваших детях!
Лариса резко повысила голос:
— Вот именно потому их нет! Потому что ты эгоистка до мозга костей! Думаешь только о себе да о своих деньгах!