— Своим?! — голос Ганны стал резким. — Там деньги с продажи твоего гаража! Там вклад твоего брата! Это не его собственность, а общие средства! И украдены они не у тебя, а у Мирослава. Пиши заявление. Пусть ищут. Может, хоть часть удастся вернуть.
Они просидели вместе до глубокой ночи. Ганна не пыталась утешать или жалеть — она действовала: собиралась звонить брату, консультироваться с юристом, поднимать документы. Её деловая решимость была отрезвляющей сильнее любого алкоголя. Уходя, она задержалась у двери.
— Леся, не сдавайся. Ты сильная женщина. Просто забыла об этом за его широкой спиной… А она, как оказалось, давно прогнила.
Когда осталась одна, Леся медленно прошла по их просторной трёхкомнатной квартире. Вот кресло с характерной вмятиной от его веса. Вот полки с книгами по бизнесу и саморазвитию: «Как стать миллионером», «Думай и богатей». Забавно… Она подошла к серванту с фотографиями: вот они молодожёны на свадьбе; вот Богдан держит на плечах маленького Мирослава; вот снимок из Турции — улыбающаяся семья… Иллюзия счастья. Всё оказалось ложью.
В спальне она открыла шкаф — его сторона была пуста: ни рубашек, ни аккуратно сложенных свитеров. Он всё продумал заранее и ушёл не внезапно — он методично вычищал себя из её жизни шаг за шагом. Но вместо боли в ней поднялось другое чувство — холодная решимость и ярость без истерики, сосредоточенная сила внутри неё самой. И тогда она поняла: Ганна была права — она просто забыла о своей внутренней крепости.
Самым тяжёлым для неё оказался разговор с сыном. Она приехала в старую квартиру, где он жил во время учёбы в институте. Мирослав встретил её с надеждой в глазах.
— Мам… Ну что? Ты перевела? Мне из клиники уже пишут — дату уточняют…
Собрав всю волю в кулак, она посмотрела ему прямо в глаза:
— Мирослав… присядь… Операции не будет.
Он сначала не понял смысла сказанного; улыбка медленно исчезала с лица.
— Как это? Почему? Разве денег не хватило? Мы же всё рассчитали…
Она рассказала ему всё спокойно и без эмоций — так же как ранее Ганне: о пустом счёте и исчезновении отца.
Мирослав молча слушал её рассказ; лицо оставалось напряжённым и сосредоточенным. Он был удивительно похож на Богдана в молодости: те же тёмные волосы и твёрдый подбородок… Но глаза были другими — мамиными: глубокими и серьёзными.
Когда она закончила говорить, он долго молчал, затем подошёл к окну и опёрся на костыль:
— Мы что-нибудь придумаем, сынок… Я поговорю с врачами здесь… Может быть… удастся сделать операцию у нас… Я возьму кредит…
— Не надо этого делать, мам… — он повернулся к ней лицом; в глазах не было ни злости, ни отчаяния — только взрослая усталость человека, который многое понял слишком рано. — Дело ведь даже не в операции… Мы справимся как-нибудь… Дело в нём… Как он мог так поступить?
— Я сама больше ничего не понимаю…
Он подошёл ближе и впервые за долгие годы обнял её по-настоящему — как мужчина женщину, которую хочет защитить от боли мира.
— Мы справимся вместе… А он для меня теперь просто исчез…
В тот же день Леся отправилась в полицию и написала заявление о пропаже мужа без особой надежды на результат — скорее ради того чтобы поставить точку под этой историей.
Прошло два месяца. Лето сменилось сырой осенью со свинцовыми тучами над городом Черноморск. Леся жила словно по инерции: работа-дом-звонки сыну… Постепенно возвращалась к себе прежней. С помощью брата удалось найти хорошего хирурга прямо там же в Черноморске; тот согласился провести операцию Мирославу по квоте государства вместо дорогостоящей процедуры за границей. Хотя вмешательство было менее сложным по сравнению с немецкой клиникой и предстояла долгая реабилитация – это был шанс начать путь к выздоровлению.
Она решила продать их просторную трёхкомнатную квартиру ради нового этапа жизни. Риелторша – энергичная женщина лет сорока пяти – цокала языком:
— Без согласия супруга сделка невозможна…
— Он числится пропавшим без вести… Заявление подано официально…
Риелтор лишь вздыхала:
— Это может затянуться надолго… Придётся искать мужа…
Но искать никого не пришлось – он объявился сам.
Это случилось обычным октябрьским вечером под шум дождя за окном – капли барабанили по стеклу размеренно и глухо… Когда раздался звонок в дверь, Леся подумала было о соседке – может быть соль одолжить пришла?.. Не заглянув даже через глазок открыла дверь…
На пороге стоял Богдан – загорелый до бронзы кожй человек лет сорока пяти-пятидесяти; похудевший; одетый стильно – светлая куртка явно диссонировала с черноморской осенней грязью под ногами… Он выглядел чужим – будто турист из другой страны или актёр со сцены чужого спектакля…
Чуть позади него стояла девушка лет двадцати пяти: длинные светлые волосы распущены по плечам; взгляд испуганный – словно у пугливого оленёнка; тонкий кашемировый палантин едва прикрывал хрупкие плечи… Она смотрела на Лесю с любопытством ребёнка перед незнакомым взрослым миром…