На её рисунках всё чаще появлялись виды Запорожья за окном, уютные дворики Черноморска, портрет Ганны и дремлющий кот на диване. Мир вокруг постепенно наполнялся яркими красками.
Мирослав, заметив её увлечение, преподнёс ей на день рождения профессиональный набор акварельных красок и мольберт.
— Мам, у тебя действительно талант. Ты просто обязана продолжать этим заниматься.
Весной, когда Мирослав уже уверенно ходил без костылей, он пришёл к ней с неожиданной идеей.
— Мам, я тут подумал. Один мой приятель переезжает в Мариуполь и зовёт меня с собой. Там есть работа по моей специальности — программирование. И море рядом. Может, поедешь с нами?
Мариуполь — это был совсем другой уголок страны: со своей историей и архитектурой. Здесь её ничто не держало. Мысль казалась безумной, но одновременно манила чем-то новым и живым.
— А квартира? А моя работа?
— Продадим жильё и купим что-то там. А библиотека — она ведь есть и в Мариуполе. Тем более ты всегда мечтала жить у моря и рисовать. Может быть, это твой шанс?
Она смотрела на сына — повзрослевшего, серьёзного — и понимала: он прав. Это был не просто новый этап — это была возможность начать всё сначала и написать совершенно иную главу своей жизни.
Переезд ощущался как стремительное погружение в другую реальность: продажа квартиры, сборы вещей, прощание с Ганной на вокзале — та плакала и крепко обнимала подругу.
— Пиши мне обязательно! И присылай свои картины!
Мариуполь встретил их влажным морским воздухом и свежим ветром от побережья. Они сняли небольшую квартиру в старинном районе Ірпеня с высокими потолками и черепичной крышей. Леся подолгу гуляла по мощёным улочкам: зарисовывала старые виллы в плюще и цветущие каштаны в альбом для набросков. Она уволилась из библиотеки — к своему удивлению даже не стала искать новую работу. Благодаря средствам от продажи черноморской квартиры и собственным накоплениям можно было жить скромно, но без лишней нужды.
Она записалась на курсы немецкого языка — просто ради интереса. А ещё начала посещать студию керамики: работа с глиной захватила её сильнее акварели. Превращать бесформенный кусок глины в чашку или вазу, чувствовать под пальцами мягкий материал — это казалось настоящим волшебством. Словно вместе с этими изделиями она заново лепила свою жизнь.
На занятиях по немецкому она познакомилась с Виталием — подтянутым седовласым мужчиной около шестидесяти лет, архитектором на пенсии. Он оказался интересным собеседником: рассказывал об истории Ужгорода, Канте и немецкой философии. Виталий тоже был разведен: после измены жены он перебрался сюда из Николаева в поисках покоя и тишины. После занятий они часто встречались в уютной кофейне напротив Кафедрального собора; их разговоры были лёгкими и непринуждёнными. Он не вторгался в её личное пространство, не задавал лишних вопросов — но его взгляд выражал уважение и понимание.
Однажды раздался звонок с незнакомого номера; голос женщины дрожал от слёз:
— Леся? Это Валерия… бывшая жена Богдана…
Леся замерла; слова застряли где-то внутри.
— Простите за беспокойство… Я просто ничего не знала о вас… о вашем сыне… о деньгах… Он говорил мне только про бизнес-капитал… утверждал, что вы давно чужие люди… Он так красиво описывал новую жизнь… говорил о бизнесе в Килии… Но всё оказалось ложью… Всё развалилось… Долги… Мы развелись месяц назад… Вчера он звонил мне пьяный… плакал… говорил только одно: что потерял всё… что вы были единственной женщиной, которая его по-настоящему любила… Простите меня…
Женщина всхлипнула и отключилась.
Леся положила телефон на стол спокойно; ни злорадства, ни сожаления она не почувствовала – ничего вовсе. Эта история касалась теперь других людей – чужих ей людей. Для неё бывший муж исчез из жизни вовсе не тогда, когда ушёл сам – а когда она решилась отпустить его навсегда.
Вечером позвонил Мирослав — теперь он жил отдельно вместе с другом по съёмной квартире; работал по специальности и чувствовал себя абсолютно счастливым.
— Мамуль! Привет! Как ты? Видел твои новые работы из глины! Это же шедевры! Я так горжусь тобой – ты даже представить себе не можешь!
Слова сына вызвали слёзы радости; она положила трубку со светлой улыбкой на лице и подошла к окну – солнце медленно опускалось за горизонтом, окрашивая старые крыши тёплым янтарным светом.
Она была дома.
Телефон снова завибрировал – пришло сообщение от Виталия:
«Леся, добрый вечер! В субботу обещают чудесную погоду! Не хотите съездить в Лазурное? Посидеть у моря да порисовать? Кофе с марципаном прилагается :)»
Она улыбнулась широко; взяла телефон обеими руками – неторопливо набрала ответ:
«С огромным удовольствием».
Перед ней открывалась новая жизнь.
Не выстраданная,
не взятая силой,
а созданная ею самой —
как та глиняная чашка на полке:
настоящая,
тёплая
и полностью своя собственная жизнь.