— Вот ключи, — произнесла она спокойно, бросив связку на полку. — Можешь сменить замки. Нам они больше не пригодятся.
Она взяла пакет с шоколадом и игрушками, перекинула сумку через плечо и распахнула дверь. В квартиру ворвался холодный зимний воздух, разметав затхлое тепло.
— С Новым годом, — бросила она в гробовую тишину за спиной. — Надеюсь, найдете себе новую жертву. Мне эта роль надоела.
Дверь захлопнулась негромко, но окончательно.
Она спустилась вниз по лестнице и села в ожидающее такси. Назвала адрес родителей. Только когда машина тронулась и знакомые улицы начали проплывать мимо окон, её накрыло. Не страхом или сомнением — нет. Это была всепоглощающая усталость, такая глубокая, что казалась бездонной. А вместе с ней пришло новое чувство — тонкое и непривычное ощущение свободы. Оно было пугающим, как шаг в неизвестность… но там уже не было его голоса.
Такси привезло её к дому родителей. В окне горел свет. На пороге стояла Галина с растерянным лицом и решимостью во взгляде. Из-за её спины выглядывали детские лица — испуганные и радостные одновременно.
— Мамочка! А где Владимир? А когда начнется наш праздник? — спросила София.
Ирина присела на корточки, обняла детей крепко-крепко и вдохнула их родной запах.
— Наш праздник начинается прямо сейчас, мои хорошие, — сказала она мягко. — Он будет немного другим… но зато… — она раскрыла пакет и достала шоколадки с игрушками, — зато будет с подарками! И с мамой рядом… которая вас очень-очень любит и больше никогда вас не оставит.
Они вошли внутрь дома. На кухне пахло пирогами от Галины и жареной курочкой. Владимир молча поставил дополнительную тарелку на стол; его рука слегка дрожала от волнения или возраста… На столе уже были салаты и всё необходимое для праздника. Никто не ждал от неё заботы или готовки – наоборот: все ждали только её саму.
А за окнами тихо падал снег – свежий, чистый снег нового года… он будто стирал все следы прошлого.
Ровно в полночь под бой курантов из телевизора Ирина сидела на диване с детьми у себя на коленях – они начинали засыпать под мерцание гирлянды на фикусе: ту повесил Владимир наскоро перед праздником. Было оливье со стола… было шампанское… но главное – не было страха: страха получить удар словом или рукой после пятой рюмки мужа.
Был только тихий дом; тепло печи; взгляд родителей – запоздалый в своей поддержке; ощущение того самого шага: самого трудного шага через порог той квартиры-клетки…
Телефон лежал неподвижно на столе… а потом завибрировал коротко: пришло сообщение от Михайло – «Ты пожалеешь об этом. Вернешься приползешь».
Ирина взяла телефон в руку… посмотрела на экран несколько секунд… Затем подошла к окну и открыла форточку настежь – морозный воздух ударил по щекам ледяным дыханием ночи…
Где-то вдали тысячи окон светились огнями чужих праздников…
Она подняла руку над черной бездной двора… И отпустила телефон…
Он исчез во тьме без единого звука…
Закрыв форточку рукой, Ирина провела ладонью по холодному стеклу… посмотрела в отражение: усталое лицо… но теперь оно принадлежало только ей одной…
— Нет, Михайло… — прошептала она едва слышно в тишину новой жизни… — Жалеть будешь ты… А я уже свободна…
И где-то глубоко внутри неё самой под слоями боли зародилось крошечное чувство надежды… хрупкое как первый росток весны под снегом…
Это был её Новый год…