— Они не голодают! Щёки вон какие! Пусть картошку едят!
Христя резко поднялась с места.
— Я не хочу картошку. Я домой хочу.
Мирон, испугавшись криков, расплакался.
— Пойдём, — я взяла Мирона за руку. — Христя, собирайся.
— Куда это вы?! — взревел Богдан. — Сядь обратно! Не позорь меня!
— Я никого не позорю. Я пытаюсь сохранить хоть каплю достоинства. И твоего тоже, если оно ещё осталось.
Мы направились в прихожую.
Богдан бросился за нами.
— Уйдёшь — домой не возвращайся! Замки сменю!
— Квартира оформлена на меня, Богдан. Ипотеку тяну я. Платежи мои. Так что если кто и сменит замки — так это я. Заберёшь свои вещи у мамы. Вместе с рыбой.
Из комнаты доносился крик Людмилы о неблагодарных свиньях. Богдан стоял в дверях, сжав кулаки от злости.
— Ты ещё пожалеешь, Елена. Кому ты нужна с двумя детьми на руках?
— Нужна детям. Нужна себе самой. А вот такому «отцу», который ради маминых капризов лишает своих детей еды, точно не нужна.
Мороз щипал лицо, ветер бил в щеки. Христя зябко поёжилась в своей лёгкой куртке.
— Мам… — тихо спросила она. — А мы и правда рыбу не попробуем?
Я остановилась на месте.
Открыла телефон и зашла в банковское приложение: на кредитке оставалось пять тысяч гривен лимита.
— Попробуем. Прямо сейчас пойдём в магазин: купим рыбу, торт и твой любимый сырок.
— А папа пусть ест картошку вместе со своей мамой.
Вечером мы устроили настоящий праздник: я накрыла стол на кухне — купила форель, хорошую мясную нарезку и торт «Прага».
Мы ели с аппетитом, смеялись и смотрели весёлый фильм по телевизору.
Богдан так и не появился. Ни звонка от него не было тоже.
Поздно ночью пришло сообщение от банка: «Операция отклонена: недостаточно средств». Он пытался оплатить поездку в такси моей картой… Забыл, что я её сразу заблокировала после ухода от Людмилы.
На следующий день я подала документы на развод.
Через неделю Богдан приполз обратно: с увядшими цветами и пакетом гречки (видимо, намек). Просил прощения, говорил, что мама его настроила против нас и он всё осознал…
Но перед глазами у меня всплыли глаза Мирона тогда за столом без колбасы… И взгляд Христі над тарелкой с одной лишь картошкой во время «праздника».
— Нет, Богдан… Ступай к маме своей. Там тебе тепло… Там есть рыба…
И я закрыла дверь за ним крепко — на два оборота замка.