— Кристина, — произнесла она негромко, не отводя взгляда от Данила. — Возьми Ярину и иди ко мне в комнату. Запри дверь.
Кристина всхлипнула, подхватила дочку на руки и скрылась за дверью спальни. Данил провожал их взглядом с усмешкой.
— Ну что, бабуля, решила поучить меня жизни? Или…
Он не успел договорить фразу до конца. Любовь схватила со стола тяжёлую чугунную сковороду — ту самую старинную, которой уже полвека — и изо всей силы ударила Данила по голове.
Он рухнул мгновенно, осев на колени. Из рассечённой брови тут же потекла кровь.
— Ты… — прохрипел он сквозь боль. — Да я тебя…
Второй удар пришёлся по плечу. Данил взвыл и попытался подняться на ноги, но Любовь словно впала в забытьё: удары следовали один за другим без остановки. По спине, по рукам, по рёбрам… За сорок лет работы санитаркой она научилась управляться даже с самыми тяжёлыми пациентами — сил у неё хватало.
— Это моя дочь! — шептала она сквозь зубы при каждом ударе. — Моя! И внучка! Моя!
Данил прикрылся руками и съёжился на полу в попытке защититься; сопротивляться он уже не пытался вовсе. Только когда Любовь остановилась и тяжело задышала от напряжения, он приподнял голову: лицо его было залито кровью и покрыто синяками.
— Ты себе приговор подписала… старая тварь… — прошипел он злобно. — Я тебя засажу! За нападение! За побои! В тюрьму пойдёшь!
— Может быть… могли бы посадить… — кивнула Любовь спокойно. — Только я успею кое-кому позвонить раньше.
Она достала телефон из кармана халата и набрала номер. Данил чуть приподнялся над полом и прислушался к разговору…
— Алло, Ульяна? Это Любовь. Помните меня? Я тогда в реанимации работала, когда вашего сына после аварии привезли… У него всё в порядке теперь? Очень рада это слышать. Послушайте, у меня тут беда. Мою дочь муж избил. Сильно. И ребёнок всё видел. Вы могли бы помочь? Вы ведь работаете следователем в прокуратуре… Спасибо вам большое. Жду.
— Она bluffует, — пробормотал он.
— Ты так думаешь? — спокойно ответила Любовь, опускаясь в кресло и не выпуская из рук сковороду. — Ульяна очень благодарная женщина. Я её сыном занималась три месяца, когда он лежал в коме: разговаривала с ним, переворачивала, не давала пролежням появиться. Врачи уже руки опустили, а я продолжала бороться. Он пришёл в себя и выжил. Сейчас у него семья и двое детей. Так что да, Данил, она мне не откажет.
— Я же просто… ну… вспылил немного… — заговорил он другим голосом, испуганным и сбивчивым. — Такое со всеми бывает! Больше не повторится, честное слово!
— Я заплачу! Сколько скажешь! Машину тебе куплю!
— Вы не понимаете! — голос Данила сорвался на визгливый крик. — У меня бизнес! Репутация! Если меня по статье привлекут — всё пропало! Контракты сорвутся! Партнёры отвернутся!
— Надо было думать до того, как руку поднял.
— Старая сука! Ты сама сейчас закон нарушила! Я весь в крови! У меня может быть сотрясение мозга! Засужу тебя!