— Засудишь? А как ты объяснишь то, что шестидесятилетняя женщина сковородкой покалечила крепкого мужика? Скажу: защищалась. Ты ворвался ко мне домой и начал угрожать мне и дочери. Я испугалась за свою жизнь и за жизнь Кристины. А Ярина подтвердит: она видела, как папа маму бил. Ей всего три года — она лгать не станет.
Данил замолчал. Он сидел на полу с окровавленной рукой у виска; осознание происходящего медленно накрывало его волной ужаса.
Минут через двадцать прибыли полицейские. Вместе с участковым вошла та самая Ульяна — высокая женщина лет пятидесяти с холодным взглядом и уверенной походкой. Данил попытался что-то объяснить: размахивал руками, кричал о нападении на него, но следователь резко его оборвала:
— Гражданин Данил, в ваш адрес поступило заявление о нанесении побоев супруге. Это подпадает под статью 116 Уголовного кодекса Украины. Также зафиксирована угроза жизни — статья 119. Пройдёмте с нами для дачи объяснений.
— Но это не я… это она на меня напала!
— У вашей жены зафиксированы многочисленные травмы, полученные как минимум два часа назад. У вас же — свежие повреждения, которые, по словам очевидцев, стали результатом её самообороны. Пройдёмте.
Данила увели. Он оборачивался, что-то выкрикивал, но дверь за ним плотно захлопнулась.
Кристина вышла из комнаты с Яриной на руках. Девочка мирно спала, прижавшись щекой к плечу матери.
— Любовь… — прошептала Кристина. — Что теперь будет?
— А теперь мы подадим документы на развод, — уверенно произнесла Любовь. — Оформим алименты. Ульяна говорит, при таких обстоятельствах суд оставит тебе квартиру. Будем жить втроём. Справимся как-нибудь.
— Но он твердил, что без него мы не выживем…
— Кристина… — Любовь крепко обняла дочь. — Я сорок лет помогала людям встать на ноги. Думаешь, с одним подонком не справлюсь? Справимся обязательно.
Слёзы вновь потекли по щекам Кристины — но теперь это были слёзы облегчения и освобождения.
Прошло три месяца: когда Данил получил год условно, назначение общественных работ и запрет приближаться к бывшей семье; когда развод был завершён и квартира действительно осталась за Кристиной — Любовь сидела на кухне с чашкой чая и улыбалась.
В гости заглянула Ульяна — они стали ближе за это время и иногда встречались просто так.
— Любовь, — сказала следовательша с лёгкой усмешкой, — вы ведь понимаете: могли сами получить срок за превышение пределов самообороны?
— Осознаю, — кивнула Любовь спокойно. — Но ради своих детей риск оправдан всегда.
— Верно сказано! — Ульяна подняла чашку вверх. — За матерей, которые не отступают ни перед чем.
Они чокнулись чашками над столом, а Любовь подумала о том самом чугунном бабушкином сотейнике: теперь он стал настоящей семейной реликвией. Висит на стене на самом видном месте как символ того простого правила: своих нужно защищать до последнего дыхания. Даже если тебе уже шестьдесят два года. Даже если кажется, что сил больше нет.
Потому что материнская любовь и есть самая настоящая сила в этом мире.