В палате роддома витал запах кварца, детской присыпки и моего собственного, липкого стыда, который накрыл меня с головой всего несколько минут назад — сразу после короткого разговора по телефону с мужем. Я стояла у окна, прижимая к себе аккуратно завернутого младенца — моего новорожденного сына — и наблюдала, как во дворе счастливые отцы выкладывают на асфальте благодарственные надписи «Спасибо за сына!» и отпускают в небо воздушные шары. Телефон в моей вспотевшей ладони еще хранил тепло прикосновения, но произнесённые сквозь динамик слова будто обожгли изнутри.
— Екатерина, ну ты же разумная женщина, — голос Тараса звучал раздражённо и с той самой снисходительной интонацией, которую я раньше принимала за зрелую рассудительность. — Какие тебе шарики? Какой лимузин? Мама звонила полчаса назад — по прогнозу дожди на всю неделю. Если сегодня не выкопаем картошку — всё пропадёт. Урожай насмарку. Ты хочешь, чтобы Тамара зимой осталась без еды?
— Тарас… — прошептала я сквозь подступившие слёзы. — Но ведь сегодня выписка… Наш сын впервые поедет домой… Ты же обещал…
— Я говорил: если смогу — приеду. А тут непредвиденное. У тебя же Иосиф на машине, он всё равно собирался ехать. Пусть и отвезёт вас. А я вечером подъеду, привезу свежей картошки — пюре сваришь. Всё, мне некогда болтать, я уже в дороге.
Гудки раздались резко и коротко, беспощадно оборвав остатки иллюзий о счастливом браке. Муж сделал выбор между первым моментом отцовства и клубнями из огорода. И выбрал не нас. Картошка оказалась важнее встречи с сыном в его первый день вне стен роддома. Огород Тамары оказался значимее того единственного мгновения, когда отец впервые прижимает к себе своего ребёнка.
В дверь палаты постучали: вошла медсестра с румяными щеками и доброй улыбкой.
— Ну что ж вы, мамочка! Готовы? Родные уже ждут внизу! Папаша там наверняка места себе не находит от волнения!
Я натянула на лицо подобие улыбки — скорее болезненную гримасу боли и усталости. Нужно было выходить к людям: спуститься в украшенный холл роддома к своим родителям и как-то объяснить им отсутствие зятя в самый важный момент нашей жизни.
В комнате для выписки царило оживление: мой отец Иосиф — высокий седовласый мужчина в парадном костюме — держал внушительный букет белых хризантем; Ганна вытирала глаза платочком одной рукой, а другой крепко прижимала пакет с гостинцами для медиков. Завидев меня у дверей, они оба расплылись в радостных улыбках… но уже через мгновение их взгляды начали метаться за моей спиной в поисках Тараса.
— Екатерина! — Ганна поспешила ко мне навстречу с объятиями. — А где Тарас? Паркуется? Или пошёл цветы докупить?
Я осторожно передала сына Иосифу: он принял малыша так бережно и трепетно, словно держал самое ценное сокровище на земле… В его взгляде было столько любви и нежности — больше даже той, что я когда-либо видела у мужа за все девять месяцев ожидания нашего ребёнка.
— Тараса не будет… — сказала я тихо…