Когда Ганна, смеясь, вбежала в комнату и бросилась к Диане, выражение на её лице стало мягче. Девочка, ничего не подозревая, крепко обняла маму, а затем протянула руки ко мне. Я подняла её, прижала к себе и вдохнула знакомый аромат детских волос.
— Документов и свидетельств достаточно, чтобы временно ограничить отца в правах на ребёнка, — негромко произнесла сотрудница службы опеки. — Особенно учитывая его угрозы. Но потребуется официальное заявление.
— Мы подадим его, — уверенно ответила Диана. — Уже сегодня.
Позже вечером, когда все разошлись по домам и Ганна уснула в своей прежней комнате, мы с Дианой сидели на кухне за чашками чая. За окном сгущались сумерки, в домах напротив загорались огни.
— Мама… как ты решилась? — спросила Диана с задумчивым взглядом.
Я положила ладонь поверх её руки. — Когда твой отец был жив, он часто повторял: «Настоящая сила женщины не в словах, а в спокойной решимости». Я просто вспомнила эти слова.
— Он бы гордился тобой.
— Он гордился бы тобой, — поправила я её. — Ты смогла найти в себе мужество противостоять всему этому.
Диана опустила глаза. — Мне было страшно до ужаса… Все эти месяцы я чувствовала себя словно запертой в клетке.
— Теперь этого больше не будет, — пообещала я ей. — Юристы уже оформляют документы на развод. Счета останутся замороженными до завершения раздела имущества. А бизнес…
— Бизнес? — переспросила она с удивлением.
Я улыбнулась: — Твой отец начинал всё это с одного-единственного грузовика. Богдан едва не разрушил дело за три года. Думаю, пришло время нам с тобой взять управление на себя.
Диана смотрела на меня широко раскрытыми глазами и вдруг медленно улыбнулась. В этой улыбке мелькнуло что-то от той уверенной девушки, какой она была до брака.
— Я ведь ничего не понимаю в бизнесе… — призналась она тихо.
— Освоим вместе, шаг за шагом, — сказала я ей с уверенностью.
Прошло шесть месяцев. Богдан пытался сопротивляться: нанимал юристов, угрожал нам и даже несколько раз приезжал с попытками наладить отношения. Но каждый раз натыкался на глухую стену отказа. Суд назначил ему небольшую компенсацию; основная же часть капитала осталась у нас благодаря вложениям Марка. Его родительские права были ограничены: встречи с Ганной разрешались только при участии психолога и лишь после положительного заключения специалиста.
Диана записалась на курсы по управлению предприятием. А я – несмотря на свои шестьдесят два – вновь окунулась в сферу логистики и перевозок: вспоминала всё то важное и нужное, чему меня учил Марко. Мы наняли толкового менеджера – молодого выпускника экономического факультета – который относился к нашему делу с уважением и интересом.
Сегодня утром я заглянула в наш офис – небольшой и уютный кабинет вместо прежней вычурной штаб-квартиры Богдана – где Диана сидела за компьютером и обсуждала что-то по телефону деловым тоном. Завидев меня через стеклянную перегородку кабинета переговоров, она улыбнулась и показала жест «всё отлично».
Когда она завершила разговор, я спросила:
— Да! Небольшой заказ от надёжного партнёра… И знаешь что? Мне это начинает нравиться!
Я подошла к окну офиса: во дворе стояли три грузовика под нашим логотипом – тем самым брендом компании Марка много лет назад основанной им самим… Машины требовали свежей покраски да мелкого ремонта – но были исправны и надёжны как прежде.
Диана подошла ко мне:
— Папа бы одобрил это…
— Он бы гордился тобой… — сказала я тихо и обняла дочь за плечи.
Мы стояли рядом у окна молча… наблюдая за улицей… Там начинался новый день… Впереди оставались трудности… страхи ещё давали о себе знать… но мы справлялись…
Потому что иногда именно внутренняя решимость оказывается сильнее бурных эмоций… Потому что материнская любовь способна преодолеть любые преграды…
И порой та самая «старая женщина», которую многие недооценивают… становится самым опасным противником – ведь борется она не ради власти или денег…
И ни один синяк на лице дочери не останется без ответа…