— Наталья, я попрошу вас выйти, — нотариус захлопнул папку и бросил взгляд на свекровь с таким выражением, будто та уже должна была быть за дверью. — Завещание Богдана может быть оглашено только в присутствии супруги.
Наталья застыла с приоткрытым ртом. Её дочь Оксана резко поднялась со стула, но мать уже вспыхнула:
— Это ещё почему?! Я его мать! Я имею право знать, что мой сын…
— Не имеете, — нотариус повернул документ к себе и спокойно добавил: — Прошу покинуть кабинет. Немедленно.
София сидела неподвижно, сложив руки на коленях. За окном тянулся серый апрельский день. Прошло полгода с тех пор, как Богдан умер — прямо посреди цеха с запахом ванили и свежей выпечки. Врачи сказали: тромб оторвался, всё произошло мгновенно. Она до сих пор не успела осознать утрату. А теперь её притащили сюда — потому что свекровь с золовкой не хотели ждать.
Наталья вышла, громко хлопнув дверью так, что стекло в раме задрожало.
Нотариус вскрыл конверт.
— Надя. Вы знакомы с ней?
София промолчала. Имя ей ничего не говорило. Нотариус внимательно наблюдал за её реакцией.
— Год назад ваш муж изменил содержание завещания. Восемьдесят процентов его бизнеса и все накопления переходят Наде. Также она становится опекуном двух несовершеннолетних — Матвея и Дарины. Вам остаётся квартира и участок за городом. Свекрови и Оксане достаются старые акции без реальной ценности.
Слова звучали отчётливо, но смысл ускользал от Софии. Надя? Двое детей? Она пыталась уложить это в голове — тщетно. Богдан никогда не задерживался допоздна, не скрывал телефонных звонков и не лгал ей в глаза.
— Дайте адрес… — прошептала она едва слышно.
Нотариус протянул ей листок бумаги: частный сектор за пределами города. София аккуратно сложила записку и убрала в карман пальто.
Когда она вышла из кабинета, Наталья с Оксаной тут же набросились на неё:
— Ну?! Что там?! Сколько нам перепало?!
София прошла мимо молча. Но Оксана схватила её за плечо и развернула к себе:
— Ты оглохла?! Отвечай!
— Почти ничего… — глядя прямо в лицо сестре мужа, проговорила София тихо, — вам досталось почти ничего…
На следующий день они пришли к ней домой втроём: Наталья устроилась на диване с видом судьи перед вынесением приговора; рядом сидела Оксана; а у стола стоял мужчина в мятой куртке, назвавшийся адвокатом.
— Мы будем оспаривать завещание! — заявила Наталья твёрдо. — Богдан был не в своём уме! Его обманули! Какая-то проходимка выманила у него всё! А мы теперь должны молчать?
София стояла у окна молча.
— У меня есть свидетели! — сказала Оксана и развернула лист бумаги перед собой. — Сосед подтвердит: брат странно себя вел последние месяцы! И бывший пекарь скажет то же самое: кричал на людей без причины!
— За деньги скажут всё что угодно… Верно понимаю?
Оксана вскинула подбородок:
— А какая разница? Главное добиться признания завещания недействительным! Ты же жена, София! Ты обязана защитить его доброе имя!
Вера посмотрела на свекровь…
София взглянула на свекровь. Та сидела, словно высеченная из камня, с плотно сжатыми губами. В её лице не отражалось ни малейшего следа скорби — лишь алчность.
— Я подумаю, — произнесла София.
— Тут нечего обдумывать! — резко отрезала Наталья, ударив ладонью по столу. — Через неделю подаём иск. И ты идёшь с нами. Ясно?