Дверь слегка приоткрылась. В проеме появилась Кристина — строгая, с телефоном в руке, на котором явно шла видеосъемка.
— Добрый вечер, — кивнула она. — Мы продолжаем разговор или уже все?
Маричка побледнела до синевы. Нина начала судорожно глотать воздух, будто рыба на берегу. Тарас, единственный из них, кто еще сохранял остатки совести, с усилием поднялся.
— Пошли отсюда, — пробурчал он. — Только позор устроили. Я ведь вас предупреждал…
— Но пакеты… — пробормотала Марьяна по привычке, но под взглядом Оксаны тут же умолкла.
Они спешно ретировались, толкаясь и путаясь в коридоре. Ни прощаний, ни попыток договориться о звонке — только раздраженное сопение и громкий хлопок двери.
В квартире воцарилась тишина. Данило стоял посреди кухни с зажатым в кулаке красным клочком бумаги. По его щекам струились крупные слезы, оставляя светлые полосы на запыленном лице. Он смотрел на Оксану так, словно перед ним стояло нечто неземное.
— Тетя Оксана… — прошептал он. — Зачем? Они же теперь…
— Не посмеют больше тебя тронуть, — Оксана опустилась перед ним на корточки и крепко обняла мальчика. От него пахло старой одеждой и детским одиночеством. — Не посмеют больше тебя обидеть, малыш. Теперь я рядом буду всегда следить за этим делом. И тетя Кристина тоже поможет тебе. Только звони мне сразу же, если что-то случится. Договорились?
Оксана не могла сдержать слез: от облегчения после напряженного вечера; от жалости к этому маленькому человеку без защиты; и от того нового чувства внутри себя — впервые за десять лет замужества она ощущала себя не просто «удобной женой брата», а настоящей хозяйкой своего дома со своими границами.
— Может быть чай попьем? — предложила Кристина выходя из своей «засады» и вытирая глаза краешком рукава. — У меня торт есть! Я специально принесла его сегодня: знала ведь заранее — твои родственники такого точно не заслужат.
Данило несмело улыбнулся и потер нос рукавом свитера.
— А можно мне… тот кусочек с розочкой? — спросил он почти шепотом.
— Тебе достанется самый большой кусок! — уверенно ответила Оксана. — И даже обсуждать нечего! Справедливость ведь для тех прежде всего нужна… кто сам пока не может себя защитить.
Она перевела взгляд на закрытую дверь квартиры: таблица расчетов так и осталась лежать на столе – бесполезный лист бумаги, ставший щитом против алчности и равнодушия взрослых людей.
Впервые после всех праздников воздух в доме стал по-настоящему чистым и легким для дыхания.