Мария была ошеломлена подобной наглостью родни, но пока старалась сохранять спокойствие внешне.
— А почему это я должна вдруг решать проблемы Леси? У неё есть муж — пусть он и заботится о жилье для своей жены и будущего ребёнка, — хозяйка дома равнодушно пожала плечами.
— Фу, какая же ты черствая! — тётка тут же скривилась в презрительной гримасе. — Это ведь твоя сестра и будущий племянник!
Мария усмехнулась, сделав глоток чая.
— Ладно, но тогда пусть платят мне арендную плату, как за обычную съёмную квартиру, — она озвучила сумму, прекрасно зная реакцию.
— Ты хочешь нажиться на родной крови? Бессовестная! — тётка вспыхнула ещё сильнее. — Подумай о семье хоть раз, эгоистка!
— Мария, ну правда же, — вмешалась мать. — Тебе что, трудно? Дом большой, всем места хватит. Леся будет помогать по хозяйству: убирать, готовить. А мы хоть немного передохнём.
Вспомнив о том, как сестрица ни разу не взяла в руки ни швабру, ни кастрюлю с момента въезда в квартиру родителей, Мария лишь закатила глаза. Да уж… помощница из неё та ещё.
— Нет, — покачала она головой. — Ни Леси, ни её мужа с ребёнком здесь не будет. Этот дом я купила сама и только для себя. Копила больше десяти лет. Работала без выходных и отпусков. И если сестра не умеет думать головой — это не моя забота.
Щёки тётки налились багровым от злости цветом. Мария уже представляла себе поток обвинений и сплетен после их ухода.
— Подумай хорошенько, Мария… — даже голос матери стал неприятным от напряжения. — Это просит не чужой человек… а та женщина, которая тебя вырастила.
— И это вовсе не даёт тебе права распоряжаться моей жизнью. Спасибо за всё… но нет. Никто меня не заставит изменить своё решение, — скрестив руки на груди и глядя прямо в глаза собеседницам, твёрдо произнесла Мария.
— Вот хамло у тебя выросло-то! Оксанка! — взорвалась тётка. — Пошли отсюда! Ни крошки больше в этом доме есть не стану! Ещё отравят ненароком…
Глядя на опустевшую чашку чая и горку фантиков от конфет на столе перед ними минутой назад, Мария лишь усмехнулась про себя. Продолжая ругаться и обвинять её в бессердечности на ходу, родственницы удалились прочь с участка. Девушка спокойно закрыла за ними калитку и заперла дверь на ключ.
Ей было абсолютно всё равно, какие слухи теперь поползут: «В Житомире отказалась приютить беременную сестру», «Сироту обделила!» и прочее тому подобное нытьё завистников. Пусть говорят что хотят: отдавать тем людям то немногое хорошее в жизни, что она получила собственным потом и трудом,— Мария не собиралась ни при каких обстоятельствах. То поведение они называли эгоизмом? А по сути это была просто здоровая самооценка и внутренний стержень.
Она вернулась в недавно обновлённую комнату и огляделась вокруг: осталось только выбросить мусор после ремонта – и можно было наконец-то наслаждаться уютом своего собственного дома…