— Глядите-ка! Наша лошадка споткнулась! — выкрикнул мэр весело и грубо одновременно, указывая на неё пальцем с тяжёлым перстнем на руке. — Копытами-то поаккуратнее махай! А то ещё седока свалишь!
В ответ раздался гулкий хохот гостей за столом — резкий звук неприятно ударил по ушам официантки…
Громкий, резкий смех пронзил воздух. Маргарита ощутила, как по спине пробежал холодок. Она поставила на стол салат, натянуто улыбнулась и отошла в сторону. «Ты — всего лишь тень», — напомнила себе мысленно.
Но Виктор не собирался останавливаться. Каждый её подход к столу становился поводом для новой издёвки.
Она подавала основное блюдо — запечённую утку.
— Что это у нас тут? — прищурился он, ковыряя вилкой мясо. — Мёртвая курица? Или это наша официантка сегодня так выглядит?
Маргарита сжала зубы и промолчала. Внутри всё сжалось в болезненный узел. Она думала о дочери, о завтрашнем школьном концерте и банте, который нужно купить. Вспоминала последний заказ — сложный технический перевод за скромную оплату. Эта работа была ей жизненно необходима.
Когда она принесла чистые бокалы, напряжение выдало себя дрожью в руке — хрусталь звякнул тонко и неловко.
— О! — вскрикнул мэр, поднимая бокал. — Музыка! Кобыла играет на хрустальных колокольчиках! Пошевеливайся живее, у нас же праздник!
Смех его окружения раздался дружным хором. Некоторые гости отвели глаза в сторону, смущённые происходящим. Супруга мэра сосредоточенно рассматривала узор скатерти. Маргарита встретилась взглядом с молодым бизнесменом — в его глазах промелькнули сочувствие и беспомощность. Он тут же опустил глаза.
Кульминация наступила во время подачи десерта. Она несла массивный торт с поздравительной надписью; шаг её замедлился под тяжестью блюда.
— Ну что, кобыла, устала? — прошипел у самого уха пьяный голос Виктора. Он повернулся к ней лицом; от него пахло коньяком и остатками закуски. — Тащи давай наш торт! Только гляди не урони его, а то останешься без овса в стойле!
Зал погрузился в напряжённую тишину. Даже самые преданные из его свиты замолкли. Маргарита аккуратно поставила торт на стол: руки дрожали, но лицо оставалось непроницаемым. В этот миг внутри неё что-то оборвалось окончательно: та покорная часть души, которая всегда уступала и сгибалась под давлением, исчезла без следа. Осталась только холодная решимость — острая и твёрдая как сталь.
Виктор же был доволен собой до предела: он поднялся для очередного торжественного тоста весь сияющий от самодовольства и захватил микрофон со стола для поздравлений.
— Друзья мои! Коллеги! — начал он громогласно и напыщенно. — Двадцать пять лет службы — это не просто цифра! Это целая эпоха! Эпоха созидания, борьбы и великих побед!
Он вещал ещё добрых десять минут: вспоминал свои достижения — новые жилые районы («возведённые несмотря на козни недоброжелателей»), стадион, промышленную зону… Говорил о любви к родному городу, о простых людях и уверял всех в том, что «всегда слышит каждого».
Маргарита стояла у служебного выхода и слушала его речь до конца. Каждое слово падало внутрь неё словно камень на лезвие точильного круга: оттачивало ту новую грань внутри неё до опасной остроты.