«Как Богдан мог так поступить? Почему? Этот тест ДНК… Кто мог его заказать? И главное — зачем всё это было нужно?»
Ночевать Екатерина пошла к отцу. Тот принял её без лишних слов, хотя и сокрушённо покачал головой, глядя на узкий диванчик, которому теперь предстояло вмещать троих.
— Доченька моя… Что же произошло-то?
Он гладил её по волосам — точно так же, как когда-то в детстве. Екатерина рассказала всё как есть. Отец молча слушал, и с каждой фразой его лицо становилось всё жёстче.
— Тест ДНК? С какой стати вообще? Вы ведь официально муж и жена! Ребёнок в браке появился!
— Папа… Я сама не понимаю. Не знаю, кто это сделал…
— А ты ему сказала про…
— Нет… Не успела. — Екатерина всхлипнула. — Он даже слушать не стал. Просто выгнал.
Отец тяжело вздохнул:
— Эх вы… Мужики… Сначала наломают дров, а потом начинают думать. Ладно уж, пока поживёте здесь, а дальше видно будет.
Но Екатерина ясно осознавала: долго они тут не протянут. Квартира тесная до невозможности, отец перебивается на пенсии. Нужно искать заработок и жильё отдельно. Но как справиться с младенцем на руках?
Прошёл год и шесть месяцев — долгий и изматывающий путь.
Екатерине удалось устроиться удалённо: она перепечатывала тексты по ночам, пока Иван спал; днём же полностью посвящала себя ребёнку. Отец подрабатывал грузчиком где придётся. Денег едва хватало на еду — но они держались.
От Богдана за всё это время не пришло ни звонка.
В первые недели Екатерина пыталась дозвониться ему сама — он сбрасывал вызовы. Написала сообщение — он заблокировал её номер.
Она хотела объясниться с ним откровенно, рассказать всю правду… Но он даже не дал ей возможности начать разговор. Со временем она перестала пытаться вовсе: то ли гордость мешала, то ли боль… Она уже и сама толком не понимала причин. Просто однажды поняла: он больше не хочет её слышать — и никогда уже не захочет.
А Иван рос… Сначала научился сидеть сам, потом пополз вперёд по полу… А вскоре пошёл своими ножками по комнате. Он смеялся от души каждый раз, когда она корчила ему рожицы или щекотала животик; тянулся к ней ручонками с доверием и любовью.
Каждый день Екатерина смотрела на сына и видела в нём черты Богдана: те же серые глаза с внимательным взглядом; тот же упрямый подбородок…
«Неужели он этого всего не заметил? Не почувствовал?..»
А тем временем Богдан словно плыл в густом тумане собственных мыслей.
Первые недели после того случая он кипел от злости: «Она предала! Обманула! Подсунула чужого ребёнка!» Он был уверен в своей правоте и считал: все должны понимать его поступок.
Но никто его не поддержал.
— Ты что творишь вообще?! — возмутилась мать после того как узнала о случившемся. — Какой ещё тест?! Кто тебе его делал?
— Это тебя не касается!
— Богдан! Ты хоть немного подумай! Екатерина ведь тебя любила! Ради тебя со всеми порвала! Только тобой жила! Когда бы она успела тебе изменить?!
Но Богдан отказывался слушать кого-либо. Он рвал все связи с прошлым: удалил каждую фотографию с Екатериной со своего телефона; выбросил её вещи; перекрасил детскую комнату до основания — будто их никогда там и не было…