— Ты жена! — взвизгнула свекровь, брызгая слюной от ярости. — Твоя обязанность — кормить мужа! Я вот его отца всю жизнь с ложки кормила!
— Не надо мне указывать, — Оксанка поставила стакан на стол. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость. — Вы сами разрушили наш брак своими алчными советами. Вам стало жалко денег? Или захотелось почувствовать власть?
— Ты… ты неблагодарная! — задохнулась Лариса. — Я Богдану всё расскажу, он разведётся с тобой! Ты никудышная хозяйка!
И тут у Оксанки прорвало плотину молчания. Все накопленные за годы обиды, усталость от постоянных упрёков и слабости мужа вырвались наружу.
— Плохая хозяйка? — она сделала шаг вперёд к свекрови, та испуганно попятилась назад. — Нет, Лариса, это вы плохая мать. Вы воспитали не мужчину, а беспомощного иждивенца! Он без вас шагу ступить не может: сразу к мамочке под юбку прячется при любой трудности! Вы гордитесь тем, что он ест у вас? Так и кормите дальше! Это ваше творение! Вы ведь хотели держать его возле себя? Вот теперь и наслаждайтесь результатом! А я больше не могу так жить. Я не нанималась ухаживать за взрослым ребёнком, который даже слова в защиту жены сказать не способен.
Свекровь вылетела из квартиры как ошпаренная и хлопнула дверью так сильно, что с потолка посыпалась штукатурка.
Позже вечером Оксанке стало нехорошо: закружилась голова и подступила тошнота. Сначала она решила, что это последствия нервного напряжения после скандала. Но утром всё стало ясно: проснувшись, она почувствовала знакомое по рассказам подруг ощущение чего-то нового внутри себя. По пути на работу она зашла в аптеку за тестом — две чёткие полоски подтвердили её догадку.
Оксанка сидела на краю ванны и плакала навзрыд: от радости и одновременно от страха перед будущим. Как растить малыша в доме с мужем-подкаблучником и свекровью, которая её ненавидит?
Богдан вернулся поздно вечером мрачный как туча: мать уже успела позвонить ему и живописно описать сцену унижения со стороны Оксанки — будто бы та выгнала её из дома с руганью и чуть ли не подняла руку.
— Оксанка, нам нужно серьёзно поговорить, — начал он строго при входе в комнату. — Мама сказала…
Она подняла на него заплаканные глаза; в руках дрожащими пальцами держала белый пластиковый тест.
Он остановился как вкопанный: увидел её бледное лицо и нервную дрожь рук.
— Что случилось? Ты заболела?
— У меня беременность… Шестая неделя уже пошла.
Комната погрузилась в вязкую тишину; воздух стал густым от напряжения. Богдан переводил взгляд с теста на жену: внутри него шёл сложный процесс осознания происходящего. Он вспомнил утренний звонок матери с криками: «Гони её прочь! Она тебе не пара!» Вспомнил молчаливую стойкость Оксанки последние месяцы: как она одна справлялась со всеми бытовыми трудностями во время его безденежья и беспомощности.
И вдруг всё сложилось воедино: он понял всю ничтожность споров о «раздельных деньгах», осознал подлость своего побега к маме за тарелкой борща вместо того чтобы купить продукты домой и приготовить ужин вместе с женой…