Он осознал, как близок был к тому, чтобы потерять их — Оксанку и того маленького, ещё не появившегося на свет человечка.
— Беременна… — выдохнул он. — Оксанка… Это мой?
— Наш, глупенький, — всхлипнула она.
Богдан опустился перед ней на колени. Этот крепкий мужчина, грузчик, поднимавший диваны на пятый этаж без лифта, прижался лицом к её ногам. Его плечи задрожали.
— Прости меня… — произнёс он глухо сквозь слёзы. — Прости за мою глупость. За то, что позволил им вмешаться. Я ведь не понимал… Думал, так правильно… Мама же вроде как добра желала…
Оксанка проводила рукой по его жёстким волосам, и у самой из глаз текли слёзы.
На следующий день Лариса позвонила сыну в ожидании очередной сцены выяснения отношений.
— Богдан, ты разобрался с этой грубиянкой?
— Мама… — голос сына прозвучал так холодно и решительно, как Лариса никогда прежде не слышала. — Замолчи.
— Что ты сказал?! — ахнула она. — Ты с матерью так разговариваешь? Это всё она тебя научила!
— Слушай внимательно, — перебил Богдан. — Оксанка моя жена. Она носит моего ребёнка. Если ты или Полина скажете о ней хоть одно обидное слово или сунетесь к нам со своими советами и упрёками — больше меня не увидите. Никогда. Ты поняла?
В трубке повисла мёртвая тишина.
— Кто бы ни родился — это уже не твоё дело до тех пор, пока ты не научишься уважать его мать. Всё ясно? Мы теперь сами по себе живём и деньги считаем вместе, как нормальная семья. А свои гривны трать на себя и Полину. Не звони нам пока что. Я сам выйду на связь, когда посчитаю нужным.
Он отключил телефонную связь. Руки дрожали от напряжения, но внутри стало спокойно и светло – словно после сильной грозы воздух очистился.
Вечером он вернулся домой с огромным букетом белоснежных хризантем – Оксанка их обожала – и с полными пакетами продуктов: свежая говядина, фрукты и творог.
— Это всё что? — улыбнулась она ему в прихожей.
— Это семья твоя теперь вот такая будет! — ответил он весело и бережно подхватил её на руки так осторожно, будто держал хрупкую вазу из стекла; закружил по комнате с лёгкостью счастливого человека. — Теперь я сам за кухню отвечаю! Мужики на заводе показали мне толк в мясе: главное – смотреть на срез: волокна должны быть упругими да цвет алый такой! И мариновать лучше всего в кефире! Хочешь шашлык?
— Конечно хочу! — рассмеялась Оксанка звонко.
Справедливость – это вовсе не про наказание виновных; настоящая справедливость приходит тогда, когда люди начинают видеть ясно и ценить то хорошее, что у них есть рядом.
Лариса стала тише воды ниже травы. Полина сначала попыталась язвить по привычке – но сестра быстро поставила её на место: страх потерять единственного сына да ещё лишиться возможности увидеть внука оказался сильнее всех прежних обид и амбиций. Она больше не лезла к молодым со своими нравоучениями.
А спустя семь месяцев у Оксанки с Богданом родился мальчик – крепыш весь пошёл в отца. Когда свекровь несмело пришла встречать их из роддома с пакетом подарков в руках и стояла чуть поодаль от всех остальных – именно Богдан сам подозвал её жестом головы; но руку жены держал крепко-крепко – ни на секунду не отпуская пальцев её ладони. Черта была проведена чётко – переступать через неё никто больше не решался.