— Мы тут прикинули, — начала Оксана, не отрывая взгляда от своих ногтей. — Зачем нам тратиться на гостиницу? У вас же просторная квартира — две комнаты. Мы с Витей устроимся в зале на диване, мама может на раскладушке поспать или с вами в спальне, если там найдётся место. Поживём недельку. Вы ж не против?
— На неделю?.. — голос Татьяны дрогнул.
— А что такого? У Тараса отпуск. Пусть нас повозит по городу, покажет достопримечательности. А ты, Татьяна, глянь мне спину — хочу массаж часа на два по всему телу. Что-то поясница тянет. Всё ж по-семейному, бесплатно.
И тут Татьяна заметила это. Взгляд Богданы. В нём не было ни теплоты, ни даже любопытства — только холодный расчет и презрение. Свекровь смотрела на неё как на служанку, которая осмелилась примерить роль хозяйки.
— Тарас… — тихо обратилась к мужу Татьяна. — Пойдём поговорим.
— Это что вообще происходит? — прошептала она сдержанно, но в её голосе звучала угроза сильнее любого крика.
— Ну потерпи немного… Это же мама… Не могу же я их выгнать! — начал оправдываться Тарас. — Они думают, что мы богато живём… Я не хотел их расстраивать.
— То есть ты решил пожертвовать мной ради их спокойствия? Ты позволил им унижать меня?
Татьяна опустила взгляд на свои руки.
— Для них я просто обслуга! Они считают деньги, которых у нас нет! Им удобно жить здесь неделю за мой счёт и получать массаж для Оксаниных болей в спине после лежания на диване?
— Ты преувеличиваешь…
В этот момент из кухни раздался голос Богданы:
— Да чего ты с ней цацкаешься-то, Тарас? Видно же сразу: стерва она! Зажралась тут у себя в Киеве! Даже колбасы нормальной к столу не подала! Я ж тебе говорила: надо было Люську брать — простая девка была и душевная! А эта… Ни детей тебе не родила, ни пользы никакой — только деньги считает!
Татьяна застыла как вкопанная. Глаза защипало от слёз: они подступили неожиданно и были горячими от обиды и бессилия перед несправедливостью происходящего. Она вспомнила всё: как откладывала каждую гривну ради ремонта вместо отпуска; как ухаживала за Тарасом после травмы спины; как старалась быть хорошей женой для его семьи и отправляла подарки…
Она стояла сейчас в прихожей своей квартиры в халате и чувствовала себя маленькой девочкой из прошлого – той самой, которую ругают просто за то, что она есть. Слёзы катились по щекам беззвучно. Увидев это впервые за всё время их жизни вместе, Тарас растерялся: он привык видеть рядом сильную женщину – ту самую «железную» Татьяну.
— Мама… хватит уже! — вдруг выкрикнул он неловко.
— Чего хватит-то? Я правду говорю! — продолжала Богдана без остановки.
Татьяна вытерла лицо рукавом халата и глубоко вдохнула воздух полной грудью. Затем выдохнула медленно и спокойно – вспомнив главное правило своей профессии: если клиент позволяет себе хамство или переходит границы – сеанс нужно завершить немедленно. Работать с теми, кто тебя не уважает – значит разрушать собственную энергию.
Она вернулась на кухню уже другой – слёзы высохли сами собой; лицо стало непроницаемым камнем.
— Так вот что я скажу… — произнесла она громко и чётко; её обычно мягкий голос теперь звенел холодной сталью. — Сеанс окончен!
Все замолкли мгновенно и уставились на неё молча; Виктор так и застыл с бутербродом у рта.
— Эта квартира… — продолжила она твёрдо и ясно глядя прямо в глаза свекрови… — куплена мной лично. Ипотеку выплачиваю я одна. Ремонт делался тоже моими руками и средствами…
Продукты в этом холодильнике — тоже куплены на мои деньги. Тарас тратит свою зарплату исключительно на уход за своей машиной и разные безделушки.