— Татьяна, ты чего… — начал было Тарас, заливаясь краской.
— Помолчи, — резко прервала она его, не поднимая взгляда. — Богдана, вы хотели услышать правду? Пожалуйста. Мы не живём на широкую ногу. Я вкалываю без выходных по десять часов в день, разминая чужие тела, чтобы у нас были эти стены и этот сыр в холодильнике. И я не позволю, чтобы меня в моем собственном доме называли прислугой или стервой.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Оксана. — Мы вообще-то гости!
— Гости приходят по приглашению. А вы сюда вторглись без спроса, — отчеканила Татьяна. — У вас есть час на сборы. Ближайшая гостиница находится всего в трёх кварталах отсюда. Или можете доехать до вокзала по прямой ветке метро.
— Тарас! Ты слышишь её?! — Богдана схватилась за грудь. — Она выгоняет родную мать!
Тарас стоял между двух сторон конфликта. Он смотрел то на мать, лицо которой исказилось от злости, то на жену, которая впервые выглядела не мягкой и ласковой женщиной, а хищной львицей, готовой защищать своё до последнего вздоха. И вдруг он осознал простую истину: если сейчас он не станет на сторону Татьяны — возвращаться ему будет некуда. И дело вовсе не в квартире или вещах. Только Татьяна принимала его настоящего, а не ту картинку «успешного киевлянина», которую обожала мама.
Он расправил плечи и выпрямился.
— Мама, — сказал он неожиданно твёрдо и спокойно. — Татьяна права. Вы перегнули палку. Так нельзя поступать с людьми. Собирайтесь.
На кухне повисла мертвая тишина: слышно было лишь тиканье часов да тяжёлое дыхание Виктора.
— Ты… изгоняешь мать? — прошептала Богдана с недоверием.
— Я прошу уважать мою жену и наш дом. Вы приехали без предупреждения, нахамили и потребовали к себе особого отношения. Так дела не делаются. Я вызову вам такси до гостиницы и оплачу два дня проживания там. Дальше справляйтесь сами.
Сборы сопровождались бурными сценами: звучали проклятия о «ночной кукушке», хлопанья дверцами шкафов разносились по квартире напоказ возмущению гостей. Оксана даже попыталась прихватить банку кофе с кухни, но под взглядом Татьяны молча вернула её обратно на полку.
Когда дверь за ними захлопнулась окончательно, наступила звенящая тишина.
Татьяна опустилась на стул без сил; руки снова начали дрожать от отходящего напряжения и усталости после всплеска адреналина.
Тарас подошёл к ней сзади и положил ладони ей на плечи: крепко и осторожно одновременно.
— Прости меня… Татьяна… — глухо произнёс он с сожалением в голосе. — Я был дураком… Хвастливым дураком…
— Я думал… они порадуются за нас… А они…
— Они приехали вовсе не к нам… Тарас… — тихо ответила она после паузы.— Они пришли брать своё по праву сильного или старшего… Есть такой тип людей: энергетические вампиры и бытовые нахлебники… Им все всегда должны что-то… Если вовремя их не остановить – высосут досуха… Это как мышечный спазм: пока больно не нажмёшь – сам себя отпускать он не станет…
Тарас начал разминать ей плечи – немного грубовато от неопытности, но старался искренне помочь ей расслабиться после пережитого напряжения.
— Терпимо… — прошептала она сквозь выдох облегчения; тепло от его рук постепенно растапливало холод внутри груди…
— Больше никогда им лгать не стану… И тебя никому больше обижать не дам… Обещаю честно…
Татьяна закрыла глаза; хотя первое января оказалось испорченным праздником – именно сегодня они с Тарасом стали настоящей семьёй: без фальши глянцевых образов и лишних людей вокруг…
— Доставай тот сыр… И шампанское тоже… Праздник продолжается… Только теперь это наш праздник…