Оксана стояла у окна, наблюдая, как тяжёлые снежные хлопья неспешно опускаются на тёмный асфальт двора. Из кухни доносилось привычное гудение холодильника, а на плите дотушивались овощи для оливье. Однако в этот раз всё ощущалось иначе. Внутри неё натянулась невидимая струна — едва слышная, но готовая оборваться в любой момент.
На столе лежал список покупок, составленный ещё семь дней назад. Один пункт был зачёркнут красным маркером: «Красная икра (2 банки) — для салата «Царский»».
— Ты точно решила? — спросил Дмитрий, обняв жену сзади. Он чувствовал её внутреннее напряжение. — Лариса этого не стерпит. Ты же знаешь, для неё этот салат — как знак престижа. Если нет икры — значит, год прошёл впустую.
— Пусть не принимает, Дима, — ответила Оксана негромко, но уверенно. — Я устала пытаться заслужить их расположение деньгами. Вернее, делать вид, будто оно возможно за них купить. Пять лет я стараюсь: накрываю столы по всем правилам, терплю язвительные замечания твоей матери и Марии. Пять лет экономлю на себе ради того, чтобы Лариса не назвала меня «нищенкой», позорящей их родню. Больше не хочу.
Дмитрий повернул её к себе и заглянул в глаза. Там не было страха — только усталость и твёрдое намерение идти до конца. Он знал то, чего остальные пока не подозревали: три дня назад пришло заказное письмо из Херсона.
Параскева — двоюродная сестра тёщи и почти забытая всеми родственница — скончалась в одиночестве. Единственной связью с ней оставалась Оксана: она регулярно писала ей письма от руки все эти годы. Не из корысти — старушка жила скромно и работала библиотекарем — а просто потому что Оксане было жаль одинокую женщину. В письмах она никогда не жаловалась: рассказывала о погоде, делилась впечатлениями от книг и отправляла открытки к праздникам.
И теперь пришло завещание: квартира в Херсоне в доме старой постройки с высокими потолками и видом на реку; коллекция антикварных книг такой ценности, что нотариус даже затруднился назвать примерную сумму.
— Они этого не примут… — вздохнул Дмитрий. — Но я рядом с тобой. Ты это знаешь.
— Знаю… Именно поэтому мне уже не страшно.
Гости начали подтягиваться к восьми вечера. Первой появилась Лариса: она будто плыла по прихожей своей массивной фигурой как под флагом победы. За ней торопливо шагал младший сын Александр с пакетами подарков для себя и супруги; замыкала процесс Мария.
Мария была одета в новое платье с пайетками настолько яркими, что от них резало глаза.
— Уф-ф! И погодка! — громко заявила Мария прямо с порога, стряхивая снег на чистый коврик у двери. — Александр так гнал машину… Я думала уже всё! Но мы успели! Оксанка! Что ты такая бледная? Опять на работе вымотали? А я вот выспалась отлично! Мы с Сашей решили: перед праздником женщине нужен отдых! Спа-салон там… массаж… Тебе бы тоже не помешало сходить куда-то – выглядишь лет на сорок!
Оксане было двадцать девять лет. Она безмолвно улыбнулась и помогла снять пальто свекрови.
— Оксаночка… — Лариса окинула взглядом прихожую с критическим выражением лица. — А почему зеркало грязное? Это плохая примета… К деньгам плохо… Хотя какие у вас деньги? Их у вас никогда нет! Дима! Иди-ка поцелуй маму!
За праздничным столом также присутствовала Владислава – тётя Дмитрия и Александра…