У Оксаны защипало в глазах. Это была не обида — её пронзила внезапная, почти невыносимая жалость к той девочке, которой она когда-то была. В памяти всплыл эпизод трёхлетней давности: тогда у неё порвались единственные зимние сапоги. На улице стоял двадцатиградусный мороз. Она обратилась к Ларисе с просьбой одолжить пять тысяч до получки. Та лишь холодно ответила: «Надо уметь жить по средствам, милая. Походи в осенних, закаляй организм». А уже на следующий день купила Марии дорогую сумку — просто так, «для настроения». Оксана потом неделю ходила с промокшими ногами, заработала хронический цистит, но ни словом не обмолвилась Дмитрию — не хотела портить его отношения с матерью.
Слёзы подступили к глазам, но так и не пролились.
— Хватит! — Дмитрий резко ударил ладонью по столу. Посуда задребезжала, все вздрогнули. Александр поперхнулся оливье.
— Ты чего на мать орёшь? — возмутился брат.
— Я сказал: хватит! — Дмитрий поднялся из-за стола. Сейчас он казался выше ростом и шире в плечах. — Вы пришли ко мне домой, едите за моим столом и позволяете себе унижать мою жену? Из-за салата? Из-за трёх тысяч гривен?
— Это вопрос принципа! — попыталась возразить Лариса.
— Принципов захотелось? — усмехнулся Дмитрий и посмотрел на мать с каким-то новым взглядом — сочувственным и пугающим одновременно. — Хорошо. Давайте поговорим о принципах. Оксана не приготовила салат вовсе не потому, что у нас нет денег. А потому что она больше никому ничего не должна.
Он подошёл к комоду, достал оттуда папку с бумагами и положил её перед Марией.
— Почитай-ка, ты же у нас умная.
Мария нехотя раскрыла папку и пробежалась глазами по первой странице. Её лицо изменилось: глаза расширились от удивления, рот приоткрылся.
— Это… это что такое? Херсон? Сто двадцать квадратов? Васильевский остров?.. — голос Марии сорвался на высокий тон.
— Что?! — Лариса выхватила документы из рук дочери. — Какая квартира?! Откуда?!
— Тётя Параскева оставила Оксане наследство, — отчеканил Дмитрий каждое слово. — И это не только квартира: там ещё библиотека и антиквариат в придачу. По предварительной оценке выходит так: теперь Оксана богаче всех вас вместе взятых раз в десять минимум.
Наступило гнетущее молчание; даже за окном было слышно треск первых петард.
Лицо Ларисы начало стремительно меняться: сначала гнев уступил место растерянности, затем пришло осознание происходящего… а следом появилась натянутая улыбка с фальшивой теплотой во взгляде. Это преображение было настолько резким и искусственным, что Оксану передёрнуло от отвращения.
— Оксаночка… — пропела свекровь неожиданно ласковым голосом. — Так это ж тётя Параскева? Царствие ей небесное… Я ведь всегда говорила: ты у нас благородных кровей девочка! Дима, ну почему ты молчал-то? Мы бы помянули как следует…
— Боже мой, Оксана! — Мария тут же изменила интонацию и подалась вперёд с оживлением в голосе. — Представляешь! Херсон ведь моя мечта! Мы с Александром как раз планировали туда на майские съездить… Там ремонт нужен? Я бы могла помочь оформить интерьер – ты же знаешь мой вкус!
— Верно говоришь… — поддержала Владислава, отодвигая тарелку со стола поближе к краю. – Родные должны держаться друг за друга… Такое горе – потеря близкого человека – да ещё такая радость одновременно… Оксаночка милая… А мне как раз зубы вставлять надо было – может…